Восхождение Морна. Том 10 - Сергей Леонидович Орлов
Теперь пришёл черёд улыбаться Императору.
— Всегда знал, что дочь у меня на редкость проницательна. Ну ничего. Опасная дорога да общая беда сближают кого угодно куда вернее любых сватов. Ты уверен, что там им ничто не грозит?
— С ними гепарда Мира, Ваше Величество. А этой химере я доверяю, как себе самому.
— Прекрасно, — кивнул Император. — Просто прекрасно. Значит, пока что всё идёт ровно так, как мы и задумали.
Громобой молча склонил голову, но десяток секунд спустя всё же задал вопрос, который не давал ему покоя с самого начала.
— Ваше Величество. Я не смею оспаривать ваши замыслы, но… как вы возведёте Морна на трон, пока живы ваши сыновья? Дмитрий, положим, отречётся сам, мне порой и вовсе кажется, будто он только этого и ждёт. Но Александр престола без драки точно не отдаст, и драка эта будет страшная.
Пётр несколько мгновений перебирал ягоды в вазе, не глядя на собеседника, потом поднял на Громобоя тяжёлый взгляд и ответил.
— Что ж. Тогда Морну придётся ещё раз доказать, что он стоит моего выбора и способен принимать самые жёсткие меры.
Брови Громобоя дрогнули.
— Вы… вы хотите сказать, что ему придётся убить Александра?
Пётр снова отвернулся к камину и посмотрел в огонь, с которым иногда… совсем редко… вёл долгие беседы.
— Всё во благо Империи…
Глава 3
Неизвестная магия
Лагерь мы свернули быстро, без суеты, и в этой скорости не было ни капли паники. Да и откуда ей взяться: каждый в нашем отряде вполне мог постоять за себя, а Мира и вовсе считалась убийцей высшего ранга, так что суматошная беготня смотрелась бы здесь попросту нелепо.
И вот именно поэтому у меня в голове не укладывалось, какого чёрта мы вообще делаем ноги. Я хотел узнать у Миры, что её так напугало, но не успел: она уже растворилась где-то между стволов, проверяя, не ждёт ли нас засада впереди.
Так что расспросы пришлось отложить на потом и заняться сборами. Руки делали привычную работу сами, а голова тем временем была занята другими мыслями: я гадал, какая именно сволочь из Серого Приказа надумала слить наши планы Бездне. Получается, что Жилин был прав, когда твердил, что у них везде свои люди.
Из раздумий меня выцепил недовольный голос Сизого.
— Братан, я не понял, мы чего, реально бежим? — он сматывал чей-то ремень, и когтистые пальцы мелькали так быстро, что ремень сворачивался сам собой, пока хозяин был занят куда более важным делом — возмущением. — Мы же крутые! У нас Мира! У нас ты! У нас, на минуточку, я! От кого мы бежим-то?
— Судя по всему, от тех, с кем даже Мира не захотела связываться, — отозвался я и кивнул в сторону тропы, мол, хватит болтать, грузись. — А когда гепарда предлагает отступить, я предпочту пойти вместе с ней и не задавать лишних вопросов.
Сборы заняли считанные минуты. Одеяла и мешки полетели к сёдлам, ремни затянулись, и каждый закинул себя в седло без лишних слов — все, кроме Сизого, который направился к своему пони.
И это животное досталось ему не случайно. Дело в том, что большие лошади пугали нашего голубя до дрожи в перьях, но признаться в этом он не согласился бы даже под пыткой, а потому всякий раз заводил одну и ту же песню: породистый конь, мол, слишком нервный, слишком резвый и тонкой птичьей души не понимает, тогда как пони — животное серьёзное и основательное.
На деле же всё упиралось в простую мелочь: рядом с конём Сизый доставал макушкой тому до брюха, а с пони они хотя бы глядели друг другу в глаза.
Глаза эти, правда, особой симпатии не выражали. Сизый косился на своего скакуна так, будто подозревал его в тайном сговоре с врагом, а пони отвечал ему тяжёлым, философским взглядом старого работяги, которому опять навязали в напарники свежего болтливого практиканта. Доверия между ними не было с первого дня, и начинать строить его они, похоже, не собирались.
Так что Сизый забрался в седло, повозился, устраиваясь поудобнее, и пони под ним обречённо вздохнул, раздув бока.
«Мудрое решение, господин Морн», — промурлыкал в голове Себастьян, с уютом устраиваясь на моём седле. — «Но, признаюсь, мне и самому интересно, кто там за нами гонится такой…».
— А мне-то как интересно, — ответил я и обернулся к Виктории. — Готова?
Виктория недовольно фыркнула, бросила на меня такой взгляд, что им впору было гвозди заколачивать, и, не удостоив ответом, первой направила коня к тропе.
— Чего-то она не в духе, — заметил я вслух, провожая её глазами. — Наверное, потому что так и не позавтракала.
— Это да, братан, — со знанием дела подхватил Сизый. — Голодная женщина — это дикая женщина. А дикая женщина — это, между прочим, опасная женщина. И что-то вокруг меня в последнее время становится критически много таких женщин. Не к добру это…
— Это дааа, — со вздохом согласился я и тронул коня следом.
Лес у небольшого городка под названием Магнитный оказался из тех угрюмых северных чащ, где деревья стоят так плотно, что между ними держится вечный полумрак, а под копытами не земля, а ковёр из палой хвои, прихваченный первым морозцем и оттого хрусткий, как несвежий сухарь.
Тропа вилась через эту чащу узкой полосой, и Мира заверила, что от нашего маршрута мы отклонимся самую малость, зато уйдём от чужих глаз. Лишний крюк её ничуть не смущал, а раз так, не смущал и меня.
Порядок движения сложился сам собой. Первой шла Виктория: на ней висело несколько артефактов такой цены, что за каждый можно было купить по деревне, и все они умели чуять засады и ловушки, так что лучшего разведчика на острие нам было не сыскать. Следом трусил на своём пони Сизый, за ним держался я, а замыкала цепочку Мира, прикрывая нам спину. Ехали мы неспешно, придерживая коней, чтобы поменьше шуметь и не выдать себя хрустом на весь лес.
Холод здесь стоял ещё злее, чем на равнине, и забирался под одежду с упорством сборщика податей, но меня изнутри грел родовой огонь, так что я мог не думать о способах согреться и спокойно поговорить с гепардой.
Я придержал коня, поравнялся с
