Екатерина Рысь - Печать богини Нюйвы

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 88

– Я думал, вы снова приметесь артачиться, – искренне удивился Сян Юн, пропуская девушку вперед себя. – Хотел сослаться на Ли Цяо. Он настоятельно рекомендовал вам прогулки. Что случилось? Пилюля вылечила вас и от обиды тоже?

– Жаль, для вас никакой пилюли у даоса не нашлось, – беззлобно огрызнулась Тьян Ню, но, увидев одного лишь Серого, вся потускнела: – И конечно же мы опять будем вместе сидеть на одной лошади?

– Ни в коем случае, – жестко бросил генерал, подставляя руки, чтобы она могла опереться на них ножкой в расшитой шелком туфельке. – Вы поедете верхом, а я пойду рядом.

Так они и сделали, но разговор, испорченный с самого начала, не прижился на почве скрытого раздора. Небесная дева молча глядела вдаль, стараясь не встречаться с Сян Юном даже взглядом. Тропинка уводила их в сторону от шумного лагеря, солнце клонилось к западу, стрекотали цикады, ветер шелестел в осоке.

– Мы приехали, – сказал генерал, когда они поднялись на пологий холм над речушкой. – Погуляйте здесь.

И помог спешиться, тщательно избегая смотреть на пеструю туфельку.

– А вы?

– А я вас посторожу. И, предвосхищая ваш новый вопрос: нет, я не боюсь, что вы сбежите.

Не то чтобы он действительно хотел поговорить с Тьян Ню о чем-то важном. Пожалуй, Сян Юн плохо представлял себе, как это – обсуждать с женщиной что-то, кроме стихов и красоты пейзажей, но ему хотелось чего-то такого, странного, доселе неизвестного. Вот только чего?

Какое-то время генерал любовался окрестностями – живописным силуэтом гор, яркой зеленью тутовой рощи, плавным изгибом речного берега. Краем глаза он присматривал за небесной девой. Как та бродит среди разнотравья, подставляет лицо солнцу, жмурится и вдыхает теплый ветер. Наслаждается даже видимостью свободы.

«Нет, даос ошибся, – думал Юн. – Не бывает у обычных людей волос такого удивительного цвета – светло-коричневого оттенка речного песка, смешанного с пеплом». Только у диких птиц он видел что-то похожее. Мягкие, чуть вьющиеся, за ушами пряди закручивались в смешные пружинки, на которые хотелось подуть, как на созревший одуванчик. И однажды она улетит, подхваченная легким дуновением ветра, понял Сян Юн. И никто, и ничто не сможет задержать ее здесь, в этом мире, никакая сила.

Флейта как-то сама по себе оказалась у него в руках, неведомым образом догадавшись, что самое время доверить душу музыке.

«Сумерки в осоке сини, сини…» Эту мелодию Сян Юн не играл очень давно. Несколько лет, пожалуй. Слишком простая, слишком откровенная в своей простоте песня, чтобы браться за нее лишь ради развлечения. Но сейчас – дело иное. Наедине с собой можно говорить обо всем, даже о том, о чем мужчины предпочитают молчать.

«Блекнет зелень в тени сумеречной…» Оранжевый жаркий диск солнца уже коснулся горных вершин, превратив их в широкий мазок тушью по темно-зеленому шелку леса. Время, как всегда, утекало речной водой сквозь пальцы и таяло в теплом воздухе вместе со звуками флейты. Сян Юн обернулся и застыл, не веря глазам и страшась спугнуть чудо неосторожным движением. Золотая девушка гладила морду золотому коню, стоя по пояс в золотых травах. Время остановилось.

– Мой генерал! Господин! Пора возвращаться! – проорал издали Мин Хе и, увидев выражение лица хозяина, незамедлительно рухнул в пыль.

– Знаешь, Мин Хе, – задумчиво молвил Сян Юн, проходя мимо и постучав по спине ординарца ножнами. – Ты все-таки просто создан для порки.

– Ваш слуга достоин смерти, господин! – пискнул парень.

– В следующий раз – обязательно.

С другой стороны, он же сам приказал подать знак, когда песок перетечет из одной чаши в другую. Но все равно, можно было бы и как-то поделикатнее сообщить.

На обратном пути они с Тьян Ню снова молчали. Но это было какое-то другое молчание. Общее молчание, что ли.

«Толку от того, что никто, даже Сыма Цянь, не видел этой битвы! Я ведь все равно никому и никогда не смогу рассказать. Никто не поверит. Боже мой, как обидно!»

(Из дневника Тьян Ню)

«Здесь любят повторять, что красавицы губят героев и царства. Но как-то оно всегда наоборот получается. Ты еще и знать не знаешь, и ведать не ведаешь, а герой уже тут как тут. И так и норовит тебя погубить разными неспортивными способами».

(Из дневника Тьян Ню)

Тайвань, Тайбэй, 2012 г.

Ин Юнчен

Как упоительны в Тайбэе вечера! Особенно если девушка, из-за которой ты спать спокойно не можешь, недавно залепила тебе пощечину, а твоя так называемая невеста прокомментировала сие событие веселым и непринужденным ржачем. И в самом деле, что тут остается нормальному мужику, как не упоить себя по самую нирвану?

– А я предупреждала, – вот что сказала хихикающая Янмэй при виде своего взъерошенного и крайне раздосадованного друга. – Думать надо было не… в общем, не тем, чем ты думал, а головой!

– Я всегда думаю головой! – прорычал разгоряченный Ин Юнчен. – Иначе бы в списке ста самых влиятельных людей Азии меня не было!

– Ну-ну, – успокаивающе похлопала его по плечу женщина. – Не хвастайся, тебе не идет. Выпьем? За помолвку, состоявшуюся в зоне, кхе-кхе, боевых действий?

Юнчен сопнул носом, дотронулся ладонью до покрасневшей щеки и раздраженно цокнул языком. Выпивка и хорошая еда – это были верные рецепты для поднятия настроения. Сегодня за Сян Джи остался выигранный бой, но не война. О, не война.

– Выпьем, – мрачно согласился парень, и они с Янмэй… нет, в бар они не пошли. У женщины на эту попойку были другие, куда более интересные планы.

Поначалу железная леди, ставшая свидетелем его поражения, потащила «жениха» в супермаркет, расположенный на нижнем этаже небоскреба. Там он покорно заплатил за целую тележку женьшеневых настоек («для стабилизации харизмы»), яблочной наливки («чтоб умягчить ян») и почему-то русской водки («просто это красиво»). А затем Янмэй решительно запихнула друга в лифт и повезла к нему же в офис. Контора, хозяином которой он был, располагалась в деловой части Тайбэя 101 и занимала целый этаж – гуляй не хочу.

– Пить на рабочем месте? – с сомнением протянул Юнчен, поняв ее замысел. – Это какое-то дно.

– Ничего, – решительно возразила на это Ласточка. – Ты же все равно босс. Сердито и изящно. Вперед! Общественность поймет – ты всегда был самую малость психом. В хорошем смысле этого слова.

– Хм, – только и сказал «псих», предпочитая далее эту тему не развивать.

Так они и проследовали под взглядами привычных ко всему сотрудников через весь офис, катя перед собой звенящую и булькающую тележку, которую любезно одолжили им на время в супермаркете. В помещении, просторном и светлом, спрятаться было негде, поэтому парень просто сделал вид, что все идет своим чередом.

– Я потеряю лицо, – вздыхал он чуть позже в своем кабинете, доставая из шкафчика специально припрятанные на случай такого форс-мажора стаканы. – И подчиненных.

– Наоборот, – весело хмыкала Янмэй и расставляла по его столу маринованные овощи и закуски. – Ты представь, какая у тебя репутация установится. Это ж не каждый мужик сможет уговорить тележку алкоголя за один присест!

Ин Юнчен высмотрел среди различных баночек и коробок осьминогов в рассоле и мстительно усмехнулся. Сегодня он будет угощаться русской водкой и есть тайваньских моллюсков назло Сян Джи, и гори оно все белым пламенем. Пусть она где-нибудь там, в городе, поперхнется, своенравная упрямица!

И пьянка началась.

Янмэй могла любому парню дать фору в умении выпить. Пила она аккуратно, быстро и совершенно по-мужски: сначала долго не пьянела, а потом вмиг смирнела и засыпала. Ин Юнчен вообще тоже считал себя в этом деле не сосунком, но, глядя на быстро пустеющие бутылки, признал, что сегодня удача явно от него отворачивается, – второй раз за день он рисковал проиграть женщине.

Несколько часов они сосредоточенно и по-товарищески накачивали себя горячительными напитками, а потом изрядно уже повеселевшая Янмэй вдруг со стуком поставила стакан на стол.

– Юнчен, – очень четко выговаривая слова, позвала она парня. – Я тут ради тебя свободой рискую, ведь да?

– Ничем ты не рискуешь, – отмахнулся закинувший ноги на столешницу собутыльник. – Мои родители немного иначе представляют себе свою невестку. Они мягко посоветуют нам подумать получше, и на этом – тадам! – все закончится.

– Но ты все равно у меня в долгу, – внезапно заинтересовавшись своими ногтями, сказала женщина.

Ин Юнчен вскинул бровь. Собственный кабинет уже слегка плыл перед его глазами, но, как назло, до состояния полного и абсолютного беспамятства было далеко. А заснуть он был не прочь – вдруг приснится Сян Александра Джи, тоненькая, изящная, большеглазая? И, может так статься, во сне она позволит ему подержаться не только за ее руку, хм?

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 88