Часовщик 3 - Константин Вайт

— Прошу прощения за эту вспышку, — я успокоился, понимая, что ничего ему не докажу, — вы правы, мне неоткуда знать такие вещи. Пусть каждый живёт своей жизнью и верит в то, во что хочет верить.

— Кое-кто говорит, — не обращая внимания на мои слова, продолжил Юрий Михайлович, — что информацию специально утаивают, чтобы магистрами становились только подконтрольные аристократам маги.

— Возможно, эти «кое-кто» действительно правы, — кивнул я, — но противостоять сложившейся системе я не собираюсь. Хоть и считаю, что подобная информация должна быть общедоступной, и каждый новый магистр усиливает империю, а каждая гибель кандидата её ослабляет. Это если смотреть с точки зрения императора. А если смотреть с общечеловеческой точки зрения, то каждый погибший маг чей-то сын, чей-то муж…

— Я принял твою точку зрения, — по-военному чётко кивнул мне Лунёв, как равному. Что-то в моих словах его зацепило.

— Мой хороший друг погиб, пытаясь перейти на уровень магистра, — неожиданно поделился он со мной.

На мой взгляд, мы с Юрием Михайловичем недостаточно близко знакомы, чтобы он рассказывал о подобных личных вещах и делился своими переживаниями. Видимо, ему что-то от меня нужно. Что? На заговорщика Лунёв не похож, и вряд ли будет ратовать за свержение нынешней власти.

— Соболезную, — коротко ответил я. Тут главное — не сказать ничего лишнего, пусть сам расскажет.

— Я говорил, что у меня четверо детей?

— Упоминали.

— Старшему тридцать четыре года. Он на грани. На грани магистра, и я не уверен, что ему удастся перейти эту грань и остаться в живых. Я готов цепляться за любой шанс, — Лунёв посмотрел на меня пронзительным взглядом, в котором читались боль и надежда.

Я не мог отказать.

— Мне надо его увидеть и поговорить с ним, — нет смысла отнекиваться. Надо действовать решительно. Возможно, мне действительно удастся помочь, — только есть одно очень важное условие. Прошу соблюдать тайну и не винить меня, если не получится помочь вашему сыну. Обещаю, что сделаю всё, что в моих силах.

— Дальше меня эта информация не уйдёт, — тихо произнёс Лунев.

— Расскажите, как так произошло, что ваш сын дорос до магистра. Насколько я понимаю, большинство магов останавливается на трёхстах единицах и не лезет выше. И даже если ты поднялся до четырёхсот, просто год не используй магию, и источник начинает потихоньку деградировать.

Об этом мне Колычев рассказывал. Он внимательно следит за своим источником, не позволяя тому увеличиваться. К тому же, среди магов ходит слишком много страшилок, и только единицы решаются попробовать достигнуть уровня магистра. Да и не нужно это обычному магу. Тех же трёхсот единиц вполне хватает для безбедной жизни.

— Сядь, — обратился ко мне Юрий Михайлович, явно не зная, как начать свой рассказ, — моего сына зовут Павел. Как я говорил, ему тридцать четыре года. И профессия у него совершенно мирная. Пашка у меня геолог, — в его голосе звучали теплота и гордость.

— Геолог? — удивлённо отреагировал я.

— Да. Он отлично работает с землёй. Занимается поиском месторождений полезных ископаемых, включая нефть, которая в последние годы ценится всё выше и выше. Ищет места, где стоит бурить. Где выход породы ближе к земле. Оценивает объемы. Его способности хорошо оплачиваются, ведь он помогает нефтяным кампаниям экономить огромные деньги.

— Понимаю, — кивнул я, — только для такого уровня нужен сильный источник.

— Так и есть. Нефть залегает глубоко, и, чтобы выбрать идеальное место для бурения, требуются не только умение и знание специфических заклинаний, но и мощный источник. Он у Павла держался в районе четырёхсот единиц. Сын внимательно следил, чтобы источник не рос дальше.

— И что произошло? — Вообще, при таком объёме очень трудно развивать источник. Тем более, в этом мире.

— Он уехал на вахту. Шесть месяцев для исследования и картографирования новых месторождений. Глушь. Тайга. Пришлось наводить мосты с местными жителями. Без их содействия в тех местах никуда. Там было два шамана. Старик и его ученик. Мой Пашка им чем-то приглянулся. Они провели с ним три месяца. Поили каким-то особенным чаем, учили общаться с духами. Жили на окраине магического леса, иногда посещали его в поисках трав. Все эти месяцы Павел не забывал о своей работе и закончил её в срок.

Лунев замолчал, но ненадолго:

— Пашка вернулся в Москву и сдал работу. Но понял, что с ним что-то не так. У него началась ломка. Не знаю, что там этот чёртов шаман намешивал в чай, но моего сына упекли в больницу. Целитель неделю выводил из его организма токсины. В общем… не знаю, в чём причина. То ли из-за шамана, то ли из-за близости магического леса, а может быть, вообще целитель виноват, что вливал бесконтрольно энергию для чистки организма. Но результат налицо. Размер источника у моего сына почти пятьсот единиц. Он совсем не пользуется магией, но это делу не помогает. Источник, по словам свежующих людей уже «разогнался».

— Почему никто не взялся ему помочь? Профессия нужная, полезная. Наверняка в Москве есть магистры, да даже среди целителей. Неужели они не могут рассказать, как преодолеть этот порог?

— Да приходили к нему, — грустно усмехнулся Юрий Михайлович, — прямо очередь выстроилась из аристократов. «Мы тебе поможем!» — говорили они. Правда, никакой гарантии не даём, и не забудь сначала контракт с нами заключить. На тридцать лет. А Пашка у меня привык быть независимым. Или, правильнее сказать, самостоятельным. В итоге он сбежал из Москвы со словами: «Лучше помру, чем продамся в рабство».

— Ну… на мой взгляд, слишком радикальная точка зрения. Можно же выбрать достойный род.

— Возможно, я слегка утрирую, — Лунёв кивнул, соглашаясь с моими доводами, — но… ты вот сам на его месте как поступил бы? И учти, никто особых гарантий не даёт. Да и договор там действительно кабальный. Первые десять лет зарплата фиксированная, в размере пятисот рублей. Да у меня Пашка за вахту привозит, минимум, пять тысяч!

— Мёртвым деньги не нужны… — философски заметил я.

— Не нужны. Но семье нужны. В некоторых контрактах даже прописано было, что в случае неудачи при переходе на уровень магистра семья должна будет полностью оплатить издержки. Суммы разные, от десяти до ста тысяч рублей. Будь он боевым магом, условия наверняка были бы лучше, — развёл руками Лунев.

Рассказывая о сыне,