Большая охота - Виктор Гвор
В отместку провалили название, предложенное заказчиком. Какая ещё «Катюша»? Ничего ЭрЭсы не катают! Шарашат они. Так шарашат, что самим страшно становится. Значит, «Шарашки».
И сейчас Игорь готовился дать сигнал на залп пятому полку «Шарашек». Двадцать четыре машины по двадцать четыре направляющих. Пятьсот семьдесят шесть сто пятидесяти миллиметровых снарядов в залпе. По плотным порядкам наступающих китайцев. Узкоглазых даже немного жалко…
* * *
Кузнецов качал головой. Самоубийственная тактика китайцев, конечно, не принесла им успеха, но не позволила спецкораблям прорваться к основным силам противника. Корветы завязли — слишком уж много вражин! Пытавшиеся расчистить им дорогу «Соболи» — тоже. От собственных эсминцев тоже толку мало, оттянули на себя часть вражеских кораблей, но тех слишком много. Сколько ни ломали головы над тактикой действия магоподразделений, а толку ноль. Такие вещи невозможно придумать в кабинете. На бумаге всё и всегда хорошо. А потом выходим в море, и бьёмся щитами в китайские эсминцы.
А обычный, правильный бой эскадра на эскадру не даст курильчанам преимущества. Техническое превосходство в данном случае проиграет численному, слишком последнее велико.
Один катер проскочил. Перехватят? Фигушки! Ушёл влево, вырвался на оперативный простор, помчался к линкорам. А больше некуда! Второй прорвался! И тоже к линкорам! Да куда вы, ребята! Атаковать громадину может, конечно, любой. А вот нанести реальные повреждения — разве что Надежда Николаевна. Но не могла же она раздвоиться!
Крейсер в очередной раз содрогнулся от залпа. Адмирал перевёл взгляд на индикаторы щитов. Хоть за что-то можно не беспокоиться, ещё и пяти процентов не пробили. У противника должно быть хуже. По крайней мере, у тех, кто держится ближе к флагману.
Снова взглянул в море. Количество лоханок вокруг спецкорветов уменьшилось, а количество костров увеличилось. Тишков-то, пожалуй, не отстаёт в этом бою от князя. Наловчился. Вот только вымотаются маги в возне с эсминцами, и придётся, теряя время, ждать, пока не восстановятся. Четыре «Соболя» развернулись назад. Кончилась сила. А что у тех двоих?
Адмирал очень вовремя поймал глазами линкоры. Два шара, размеры которых не оставляли сомнений в авторстве, пронизав щиты, врезались в корабль.
— Флагман — Третьему. Объект Раз лишен щитов и хода, — голос княгини звенел торжеством. — Продолжаю охоту.
— Тройка, принято!
Второй катер тоже огрызнулся. Шар был поменьше, чем у Надежды Николаевны, и только один.
— Флагман — Лешему. Объект Два без щитов. Выхожу из боя.
Эх, контрабандистская вольница! Позывной у тебя сегодня «Восьмой». Но Иван Степанович не был формалистом.
— Восьмой, есть проблемы?
— Ни малейших, — откликнулся Леший. — Только маги без чувств валяются. Трохи отдохнуть треба.
— Всем кораблям, — в общую связь приказал Кузнецов. — Огонь по линкорам. Добиваем подранков! Добиваем!
* * *
Сунь Выню снова не повезло. Единственный выживший на батарее, не был отправлен ни в лазарет, ни даже в Шэхуэйбу[1]. Подняли на ноги, сунули в руки древний «Ханьян» и поставили в строй. В пехоту! Артиллерийского наводчика! Даже не поинтересовавшись, не ранен ли он в такой-то передряге? Не контужен ли? Ещё и наорали! Точно такой же маньчжур, с предыдущим схожи больше, чем братья-близнецы. И тоже шаньсяо. Как есть, скотина!
Но вслух Сунь Вынь ничего не сказал. Зачем? Ещё неизвестно, что хуже — переть в полный рост на русские пули или оказаться в лапах демонов из Шэхуэйбу. Присел, где разрешили и прикурил. Здесь хотя бы за это не ругали.
А после перекура поднялся и пошёл вперёд, штурмовать корейские укрепления. Или русские, непонятно. Сунь Выня это не интересовало. Куда послали, туда и пошёл. Да и голова гудела так, что меткая пуля казалась не таким уж паршивым подарком судьбы.
Укреплений видно не было. Зато были видны спины идущих впереди. И бронеходы. Свои. Один слева впереди. Второй — справа. И чуть сзади — ещё два. Машины рычали, фыркали и ползли вперёд, время от времени стреляя из пушки куда-то за горизонт.
А потом Сунь Вынь услышал музыку, тихую и прекрасную, словно пели ангелы. Понял, что всё плохо, и бросился на землю, всем телом забиваясь в крохотную ложбинку. А ангельская музыка переросла в оглушительный вой, словно демоны рвали воздух на части, земля вздрогнула, подпрыгнула, и Сунь Вынь осознал, что демоны рвут не воздух, а весь мир, и спасения не будет. Вокруг что-то взрывалось, свистело, стучало, грохотало, а он лежал, вжимаясь в землю, и смотрел в мертвые глаза головы шаньсяо, отделённой от туловища. «Это уже было, — подумал Сунь Вынь. — И это ещё будет. Мы все вели себя неправильно, и пришло возмездие».
Грохот стих, но рядовой и не думал подниматься. Только спихнул с себя тело нового чжунши, навалившегося на Сунь Выня сверху. Этого было не жалко. Сунь даже не успел узнать, как его зовут. Вокруг шевелились. Кто-то стонал, кто-то кричал, кто-то ругался на южном диалекте, кто-то искал друга. Или брата. Или…
Вновь зазвучала музыка… Сунь Вынь затащил на себя сверху труп чжунши, и замер. И лежал, пока всё не успокоилось. А когда успокоилось, и не думал подниматься. Потому что знал: между налётами демонов слишком мало времени, чтобы успеть убежать далеко. И смысл бежать? Здесь есть хоть и паршивенькая, но ложбинка и тело чжунши, закрывающее от осколков. Что ещё нужно рядовому на поле боя? Еще бы фляжку крепкой гаоляновки, да плошку огненного кимчи[2]… Но рядовой привык обходиться малым.
* * *
Противник закончился неожиданно. Только что Тимофей всаживал шары в один корабль за другим, и вдруг в непосредственной близости никого! Последние выжившие удирали со всех ног. Хотя нет, не удирали, мчались к линкорам, вывесив флаги «иду на помощь». Линкоры тонули. Один получил такой дифферент на нос, что давно должен был нырнуть на дно, но каким-то чудом держался. Второй дрейфовал по воле волн, отчаянно качаясь, с правого на левый борт, с каждым разом погружаясь все сильнее[3]. С обоих отгребали забитые народом шлюпки, рядом держась за борта, плыли не поместившиеся. Гребли в сторону Китая. Хотя нет, просто подальше от боя. Миноносцы подбирали, кого получалось.
Крейсера ещё дрались. На один, отбившийся от стаи, наседал «Соболь». «Семерка». Алачевы. Вырастила-таки Дашка из мужа человека. Ему, конечно, ещё многому учиться надо, но уже нормальный мужик! И маг неплохой. «Семёрка» нарезала круги вокруг жертвы, на каждом проходе посылая в крейсер пару шаров. Точь-в-точь, харза, выматывающая кабаргу. Надина
