Я создаю чудовищ. Инверcия - Сергей Александрович Елисеенко
Получилось немного пафосно, но тут уж, считай, производственная необходимость. Когда говоришь о судьбе целого города, а, возможно, и государства, волей-неволей переходишь на такой тон.
Сначала моему предложению никто не внял. Семёрка держалась настороженно и с опаской оглядывалась по сторонам. Мои бойцы, конечно, хоть и держали оружие в руках, но на пришедших не направляли. Да, и химеры больше жались по углам, стараясь не отсвечивать. За свою безопасность я особо не переживал, но видел по глазам Георгия, что он сетовал на себя самого, так как не успел надеть на меня Колю. Первая версия биоброни осталась цела и вполне подошла бы сейчас для дополнительной защиты. Хотя с моей свеженькой кожей, это были бы ещё те ощущения. Я даже в тонкой больничной пижаме чувствовал дискомфорт. А с химерой…в общем, будем считать, что это жест такой. Никого не боюсь и открыт перед вами.
Все продолжали мяться, пока я сам не преступил к трапезе. После короткого периода сна моёму организму вновь требовалась подпитка. Так что я своим примером показывал, как нужно себя вести. Не стесняться и налегать на угощения.
Внезапно с той стороны у меня образовался “союзник”. Афанасий смело шагнул к ближайшему столу и, пододвинув себе стул, шумно выдохнув, уселся. Перекрестился и принялся есть. Кряжистый дедок делал это настолько вкусно и с удовольствием, что спустя пару минут лёд был сломан и к “завтраку” присоединились оставшиеся шестеро. Хотя Тимофей стоял до последнего. Потом, правда, понял, что выглядит глупо и, презрительно хмыкнув, тоже направился к остальным.
Минут через десять, когда все утолили первый голод, я подлил себе чаю и начал беседу. Издалека, практически с момента моего первого знакомства с Самылом, но быстро двигался к сегодняшнему моменту. Мне хотелось дать им понять, что я не против свободы, равенства и честности, но путь ко всем этим столпам здорового социума может лежать не только через груды трупов. Вспомнилась даже фраза кого-то из деятелей моего прошлого мира о том, что древо свободы должно поливаться кровью патриотов. Я с этим мнением, разумеется, не согласен абсолютно, но, вставив его в свой монолог, показал, что принимаю и другие точки зрения. Вот только, как показала практика, мой подход оказался более реалистичным. Во всяком случае, вначале. Что будет дальше покажет время. А пока я спас город от смертоубийственной вакханалии, куда он мог скатиться, если бы задумка Медведя полноценно воплотилась в жизнь.
Семёрка слушала и не перебивала. Хотя я видел, как некоторым хочется вставить своё слово. Но, что-то их сдерживало, и мне удалось довести своё выступление до конца. И вот тут уже каждый вывалил то, что думал обо мне и моей идее минимального насилия.
– Думаешь, кинул нам подачки с барского стола, да сразу убивать не стал, так мы поверим и в ножки бросимся? – нагло бросил молодой парень, сидевший возле Тимофея.
Тот, соглашаясь с его словами, кивнул и бросил на меня недобрый взгляд. Что ж, его мнение понятно. Он уверен в моей хитрости, изворотливости и откровенном предательстве. Переубеждать его сейчас гиблое дело. Он должен сам понять и решить. Хотя бы конкретно в ситуации с белыми.
– Нет. Я ел вместе с вами. Одну еду. Пил одно питьё. И, если бы мог, сидел за одним столом. Всё чего я хочу, это дать Петрограду выбор. Не пасть ниц перед тем, кто сильнее, а сознательно определить свой дальнейший путь. Но пока позади народа будут стоять люди с оружием этого никогда не случится, – спокойно ответил я.
– Ишь ты, благодетель какой нашёлся! И вправду присел бы к нам поближе, я бы тебе показал, что народ хочет. Тот, которого ты обманул и в спину ударил, сволочь еврейская! – вскинулся мужчина постарше с оспинами на лице.
Это ещё откуда? Почему еврейская? Наверное, я что-то упускаю из местного культурного колорита. Вроде бы, живу здесь продолжительное время, а таких особенностей не замечал. Неприятие к другому народу, только потому что он другой? Что ж, знакомо. И в моей реальности такое было. Но быстро сошло на нет. Тут, видимо, ещё цветёт и пахнет.
– С удовольствием так и сделаю, когда окрепну. Но я, кажется, объяснил вам всем, почему так поступил. С моей стороны, это не предательство. Тактика. Стратегия. Военная хитрость, если уж хотите откровенно. Вот только посмотрите на всё со стороны. От рук моих бойцов и химер никто из ваших не погиб. Только те, кто сами лезли на рожон и будто бы хотели умереть в бою. Но это, скорее, случайность, чем закономерность, – я перевёл дух и продолжил, – и сейчас я не хочу, чтобы произошла новая бойня. Если к белым подойдёт подкрепление, то всем нам не поздоровится. Война начнётся опять, теперь с новой расстановкой сил. Скажите честно, вам хочется ещё большей крови? Ещё больше смертей?
– Враг моего врага – мой друг, – внезапно произнёс Тимофей старую пословицу.
Удивлённо посмотрев на него, я, сказать честно, ожидал подвоха. Но парень продолжил говорить, объясняя свою позицию.
– Назад пути уже нет. Мы потратили все силы, чтобы исполнить задумку Медведя. И пусть всё вышло не как он хотел, но половина дела уже сделана. Красных в Петрограде больше нет. А вот белые… Если мы продолжим собачиться друг с другом, то тогда получится, что всё было впустую. Лично я этого не хочу. Предлагаю сначала закончить начатое, а потом уже выяснять кто прав, кто виноват, – закончил шаман-перевёртыш.
Мне показалось или я услышал голос разума в его словах? Здравые вещи сказал Тимофей. Теперь осталось, чтобы с ним согласились и остальные.
– Волк прав. Самыл сейчас неизвестно где. По сути,мы единственные, кто может принять на себя командование оставшимися бойцами. И наш последний шанс пойти вместе с Яковом и его отрядами. Тогда кровь наших братьев будет пролита не зря, – неожиданно поддержал его Афанасий.
Хм, а лёд-то тронулся. Остальные хоть и дерзкие, но против лидеров не пойдут. Может, поартачатся для виду, а после сделают, что надо.
Так и произошло. Несколько фраз на повышенных тонах и пятеро шаманов пусть и со скрипом, но решили
