Статус: студент. Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин

том, что напрасно не прихватил с собой на занятия книгу. Потому что даже чтение детектива веселее и интереснее, чем повторение основных понятий кинематики. Я повернул голову, понаблюдал за тем, как Зайцева конспектировала абзац за абзацем. Я не удержался, зевнул. Поставил на странице ещё один крест – просто обозначил занятость. Рядом с крестом изобразил звезду. Минуту спустя эта звезда уже оказалась на башне танка.

К середине лекции передо мной на странице развернулось настоящее танковое сражение. Украшенные звёздами танки успешно уничтожали танки, помеченные крестами. Появились раненные танкисты. В верхней части страницы парили над битвой обозначавшие ворон загогулины. Появились рядом с подбитыми танками окопы со спрятавшимися там пехотинцами. Торчали из окопов стволы автоматов, винтовок и противотанковый ружей. Склонившийся к пулемёту стрелок поливал наступающих врагов дождём из трассирующих пуль. Рядом с воронами появился бомбардировщик… Всё это происходило под монотонный бубнёж Трипера.

«Наши» победили в сражении отмеченных фашистскими крестами «ненаших». Этот факт я наглядно обозначил взрывами на броне танков и кровавыми всплесками на телах вражеских пехотинцев. Картина получилась монохромной, как та игра, в которую я играл в редакции музыкального журнала неделю назад. Я дорисовал взрыв гранаты у ног вражеского командира. Снова зевнул, положил на столешницу ручку и потёр глаза. Заметил, что Зайцева завершила уже третью страницу конспекта и приступила к четвёртой. Начала она новый абзац словами: «В случае прямолинейного движения вектор ускорения направлен параллельно вектору скорости…»

Я хмыкнул и отвернулся к окну. Увидел, что за пыльным оконным стеклом совсем уже помрачнело небо. Не иначе как начнётся дождь. Я подумал о том, что не горю желанием промокнуть в своём свитере по пути к метро. Похоронил мелькнувшую вчера у меня в голове идею пройтись пешком сегодня после занятий: от университета до общежития – через Крымский мост, в направлении Белого дома и гостиницы «Украина», от которых до улицы Студенческая рукой подать. Решил, что отложу эту прогулку на другой паз. Лучше уж прогуляюсь в ясный день: погреюсь по пути на солнышке, послушаю пение птиц… Я почувствовал, как Наташа толкнула меня в плечо.

– … Молодой человек! – произнёс Трипер. – Вы меня слышите? Спуститесь с облаков!

– Максим, – шепнула Зайцева.

Я повернул голову и посмотрел на преподавателя. Секунду спустя сообразил, что Павел Павлович прервал лекцию и пристально посмотрел мне в лицо. Он прицелился точнёхонько в меня своей козлиной бородой.

– Молодой человек, рад, что вы к нам вернулись, – сказал Трипер. – Подумал уже: вы к нам до звонка не снизойдёте.

Студенты отреагировали на его слова услужливыми смешками.

– Молодой человек, представьтесь, пожалуйста, – сказал преподаватель. – Я пока не запомнил ваши фамилии и имена.

Трипер указал на меня теперь уже и рукой. Он иронично усмехнулся, хотя в его взгляде я почувствовал раздражительность. Преподаватель отряхнул ладони – над его руками взметнулось облако из меловой пыли.

Я почувствовал, как на мне скрестились десятки взглядов. Увидел на лицах студентов ухмылки. Отметил, что сидевшая справа от меня Зайцева не улыбалась – Наташа нахмурила брови, спрятала в кулаки большие пальцы.

– Максим Александрович Клыков, – представился я. – Двадцать лет. Приехал из города Апатиты.

Трипер кивнул, словно сообщил таким образом, что меня услышал.

– Максим Александрович, – произнёс он. – Позвольте полюбопытствовать: зачем вы приехали в Москву?

Преподаватель вопросительно приподнял брови – его лысина блеснула в свете электрических ламп.

– Чтобы грызть гранит науки, – ответил я.

Трипер чуть склонил в бок голову и хмыкнул – его борода при этом вздрогнула.

– Похвальное желание, Максим Александрович, – сказал Трипер. – Только я пока не вижу, чтобы наука пробудила ваш аппетит. Позвольте полюбопытствовать: чем вы занимались на моей лекции?

– Прислушивался к каждому вашему слову, Павел Павлович, – заверил я.

– Неужели?

– Так точно.

– Лекции не нужно просто слушать, Максим Александрович, – сообщил Трипер. – Лекции нужно записывать. Чтобы у вас на руках перед зачётом и экзаменом были конспекты. По которым вы будете готовиться.

Преподаватель чуть сощурился и попросил:

– Максим Александрович, покажите нам конспект сегодняшней лекции. Тот, который я уже столько времени вам так тщательно диктовал. Мне любопытно, какую часть сегодняшней лекции вы записали.

Краем глаза я заметил, как Зайцева сдвинула в мою сторону свою тетрадь. Я поблагодарил Наташу улыбкой. Поднял со столешницы свой изрисованный листок и предъявил его преподавателю.

Услышал робкие смешки студентов.

Трипер вздохнул.

– Отсюда мне не видно, хороши ли ваши художественные способности, Максим Александрович, – сказал он. – Но я точно не вижу в вашем конспекте ни одной озвученной мною сегодня формулы.

Трипер говорил спокойно, но в его голосе явственно лязгнул металл.

Я пристально посмотрел преподавателю в глаза и заявил:

– Павел Павлович, мне нет необходимости конспектировать. Уверяю вас. У меня превосходная память. Натренированная. Для запоминания лекции я использовал метод ментальных карт Бьюзена.

Снова показал Триперу свой рисунок.

– Это мой вариант построения ментальной карты, – сообщил я. – Как вы, наверное, знаете, для каждого человека он индивидуален. Мой вариант не отличается изяществом исполнения. Но крайне эффективен.

Трипер заподозрил в моих словах издёвку: нахмурился.

Я прикоснулся указательным пальцем левой руки к виску и сообщил:

– Павел Павлович, каждое слово вашей лекции теперь записано в моём гиппокампе. Это превосходный способ сохранения информации. Он гораздо надёжнее, чем сохранение информации на бумаге.

Трипер усмехнулся – тряхнул бородой.

– Да неужели? – сказал он.

Мне показалось, что блеснула не только его лысина – в глазах преподавателя сверкнули молнии.

Я поднял руки в примирительном жесте и сказал:

– Павел Павлович, ни одно слово из сегодняшней лекции не прошло мимо меня. Уверяю вас. Подробнейший конспект теперь хранится в моей памяти. Могу озвучить вам его полностью или с любого абзаца. Прямо сейчас.

– Да неужели? – повторил Трипер.

Я отметил: молнии в его глазах уже не светились – им на смену пришёл блеск любопытства.

– Так и есть Павел Павлович, – сказал я. – Продемонстрировать?

Трипер скрестил на груди руки и кивнул.

– Продемонстрируйте, Максим Александрович, – разрешил он. – Посмотрим, что сохранилось в этом вашем гиппо…

– Гиппокампе. Гиппокамп – это участок головного мозга, отвечающий за память.

– Удивите нас, Максим Александрович, – сказал Трипер.

– Начать сначала? С основных понятий кинематики?

– С любого места лекции. На ваше усмотрение. А мы вас послушаем.

Трипер взмахнул рукой и скомандовал:

– Начинайте, Максим Александрович. До конца занятия осталось не так много времени.

Я кивнул и сказал:

– В случае прямолинейного движения вектор ускорения направлен параллельно вектору скорости. Движение может быть замедленным или ускоренным. При этом ускорение может быть как переменной величиной, так и постоянной: равноускоренным или равнозамедленным. В случае криволинейного движения существует ускорение, которое определяет изменение скорости, как векторной