Дорога охотника 4 - Ян Ли
Третий час дежурства. Глаза слипались, несмотря на выносливость. Не потому что тело устало — потому что мозг хотел отключиться. Сознание буксовало, мысли плыли, и в какой-то момент я поймал себя на том, что пялюсь на камни оврага уже минут пять, не моргая, и думаю ни о чём.
Встряхнулся. Прошёлся до ручья, плеснул в лицо водой. Холодной, обжигающей. Помогло….или нет
А потом…
Накатило тепло. Мягкое, ровное, как от батареи, где-то внутри, в центре черепной коробки, там, где… не знаю, где. Метка не имела физической локализации — она была везде и нигде, разлитая по сознанию, как чернильная капля в стакане воды. Обычно я ощущал её только во сне — как помехи на границе восприятия, как шум далёкого моря. Но сейчас, в тишине ночного оврага, на грани сна и бодрствования, — она стала более отчётливой. Как будто кто-то плавно крутил ручку громкости.
И…
Озеро. Большое, в кольце тёмного леса. Остров в центре — каменистый, голый, с силуэтами руин на фоне закатного неба. Четыре колонны, торчащие из земли, как… как что-то. Как пальцы. Или как антенны. Руины — не развалины в привычном понимании, а скорее каркас, скелет чего-то, что когда-то было огромным строением… или только будет… нет ведь разницы для того, для кого нет времени.
Озеро вокруг острова — чёрное, неподвижное, блестящее. И от него потоком, приливом растекается сила. Древняя, спокойная, безразличная ко всему…
Не ко всему… образ сдвинулся. Как камера, которую развернули в сторону. Лес. Тропа. Фигуры на тропе — несколько, мелкие, неразличимые. Движутся к озеру. Целенаправленно, быстро. И от них не до другим ощущением. Голодом. Жадностью. Страхом.
Кто-то ещё идёт туда. Кто-то, кого Глубинный… знает? Опасается?
Образ растаял, метка остыла, тепло ушло. Я сидел на камне, уставившись в темноту, и пытался понять, что только что произошло.
Впервые это был не приказ и не требования. Не «иди сюда». Не «ты мой сосуд». А… предупреждение? Информация, переданная без требования, без условий? Или ловушка, замаскированная под заботу? С этой тварью никогда нельзя быть уверенным. Оно — или он, или оно, какая к чёрту разница — играло в долгую. Годы, века, может и тысячелетия. Мои жалкие недели — песчинка на его весах. Он может позволить себе роскошь подождать. Может даже помочь, если это поможет глобальному плану.
А может, я загоняюсь.
Может, это просто рефлекс — метка реагирует на близость чего-то, связанного с её создателем, и транслирует информацию автоматически, без умысла и без цели.
Ладно. Утром разберёмся.
Разбудил Лису в начале четвёртого часа — на час раньше, чем обещал, но дольше держаться не было сил. Она проснулась мгновенно, без стадии «где я, что происходит» — села, осмотрелась, кивнула. Я лёг на её место, ещё тёплое, закрыл глаза и провалился в…
… воду. Только уже не в озеро — океан, бескрайний и тёмный. Я стоял на поверхности, как на стекле, и вода под ногами была абсолютно прозрачной — видно дно, глубоко, очень глубоко, километры глубины, и там, на дне…
Нет. Не на дне. Дна не было. Была — тьма. Живая, осознанная тьма, которая смотрела на меня снизу, из глубины, и я чувствовал этот взгляд всем телом, каждой клеткой, каждым нервом.
«Сосуд.»
— Ну привет.
«Враг.»
— Чей враг? Твой? Мой?
Есть силы… старше меня. Старше этого мира. Они спят. Те, кто идёт к острову — хотят разбудить.'
Вот это новость. Глубинный — древнее зло, кошмар из подводных бездн, — и у него есть враги, которых он считает опасными. Которых он боится? Ладно, опасается.
— И ты хочешь, чтобы я что?
«Шёл. К руинам. К Столпам. Там — ответы.»
— Почему я должен тебе верить?
Тьма под ногами качнулась — медленно, лениво, как спящий зверь, который повернулся на другой бок.
«Не должен. Но пойдёшь. Потому что у тебя нет других вариантов. Путь к барону — закрыт. Путь назад — закрыт. Путь вперёд — через руины. Через то место, где лежат ответы на вопросы, которые ты задаёшь каждый день. Кто ты. Откуда. Зачем.»
Манипуляция. Чистейшая, классическая манипуляция — подсунуть единственный вариант и сделать вид, что это выбор. Только вот…
Только вот тварь была права. Путь к барону — перекрыт, баронские же люди и перекрыли, плюс графские ублюдки где-то рядом. Назад — там Перепутье, там тоже давно ищут. Вперёд, вглубь диких земель — единственное направление, где нет людей, нет постов, нет патрулей. И где-то там — руины, которые обещают ответы.
Манипуляция. А хули делать?
— Допустим. А что там для тебя?
«Источник»
— Ладно, — сказал я. — Допустим, я пойду к Столпам. Что мне ожидать?
«Стражей. Древних. Не моих — не всё в этом мире принадлежит мне, сосуд, как бы тебе ни хотелось думать иначе. Руины старше меня. То, что их создало — ушло. Стражи — остались.»
— Стражи какого рода?
«Узнаешь.»
Ну конечно. Спойлеры — это для слабаков, настоящие древние ужасы предпочитают саспенс.
«И ещё — те, кто идёт. Они знают о руинах. Знают об Источнике. И хотят его… для своих целей.»
— Кто «они»?
Тьма под ногами отступила, как будто что-то огромное нырнуло глубже, подальше от поверхности. Связь слабела, образы расплывались.
«Узнаешь. Скоро. Будь готов.»
И пустота. Обычный сон без сновидений, чёрный, плотный, как вата.
Глава 17
Проснулся от прикосновения к плечу. Лиса. Уже пришел рассвет — серый, неприветливый.
— Все тихо? — спросил я, садясь.
— Тихо, — подтвердила Лиса. — Никого. Даже зверьё не показывалось. — Она протянула мне кусок вяленого мяса и флягу. — Ешь. Нам нужно решить, куда идём.
Куда идём.
Я жевал мясо — жёсткое, солёное, чудесное — и думал. Вариант «к барону» отпадал, по крайней мере пока. Вариант «назад в Перепутье» — тем более. Идти в Западный Порт, Морхольм пройти через через территорию, на которой нас ищут минимум две враждебные группы. Рискованно, но реально. А еще по
