Большая охота - Виктор Гвор
Бежать пытались эсминцы, в надежде, что русские не станут гоняться за всякой мелочью. Трём или четырём, действительно, удалось уйти. За следующим рванула «Наталья» и показательно сожгла строптивца у всех на виду. Больше попыток не было.
Японский флот перестал существовать.
— Ну что, Иван Степанович, с победой! — улыбнулся Тимофей, вернувшись в рубку.
— С победой, Тимофей Матвеевич! Только это не всё.
— Что ещё?
— Этой ночью Ваша супруга заняла Хоккайдо. Радиограмма ещё утром пришла, но не до того было, уж извините.
— Что сделала моя жена? — переспросил Тимофей.
— Заняла Хоккайдо. Ну… Взяла под контроль. Оккупировала. Присоединила к княжеству. Захватила.
— Подожди, подожди, понял я, — Харза плюхнулся в кресло старпома и уронил голову на руки. — А на хрена она это сделала?
— Это уж Вы у неё сами спросите. Это дела ваши, семейные.
— Спрошу, не беспокойся. Ладно, к делу. Значит так. «Афанасий», «Надежда» и десяток эсминцев — обратно на Тайвань. Забрать наше барахло, людей и принцессу с яхтой. И пусть ведут на Кунашир. Если что потребуется, связь есть. А мы полным ходом идём на Хоккайдо.
— Тимофей Матвеевич, принцесса не на Тайване. На «Надежде». Вместе со всей своей гвардией боевой сковородки.
— Как она туда попала? — удивляться Куницын уже устал.
— И не уходила, — буркнул Мишка Патлаков. — Приказ ей передали. А она дверь каюты заперла и всё. Принцесса! Не портить же из-за дурной бабы корабль!
Тимофей кивнул. Потом, он, конечно, разберётся, почему женщин оставили на борту, отправляясь в бой. Но потом. А пока надо констатировать, что прекрасная половина человечества — существа совершенно неуправляемые. Одна острова на гоп-стоп берёт. Другая на боевые корабли со сковородкой наперевес бросается. И что с ними делать?
На хрен! Слишком вымотался. Надо поспать минуток шестьсот, а потом с бабскими художествами разбираться.
— Так. Ничего не меняется. «Надежда» тоже идёт за барахлом. Вместе с принцессой. А я иду спать. Будить, только если марсиане высадятся.
[1] Старое название Хоккайдо
[2] В этом городе, в нашем мире, до 1945-го, располагались Военная академия Императорского флота. Здесь еще располагается.
[3] Доска для игры в го.
[4]水に書く如し. Ерундой страдали, говоря на человеческом языке.
[5] Очень поучительная история связана с этим типом эсминцев. Тихий океан не прощает ошибок.
[6] Крестьянин в Японии.
Глава 21
Первое совещание правительства после триумфального возвращения князя. Событие!
За окнами гремит разноголосицей праздник. Не по поводу совещания, разумеется — простым жителям все эти разговоры в высоких кабинетах до одного места. Просто как-то так само сложилось. В первую очередь, разумеется, из-за двойной победы. Каждый знал, что и от японского флота мало что осталось, и Хоккайдо — наш! А тут еще и выходные, можно позволить себе немного ремень распустить.
Вот, народ и отрывается. И неважно, что большинство война с Японией не затронула никаким боком. Война есть война. Сегодня мимо прошла, а завтра в строй позовут… Нет уж, мир лучше! Хотя до мира ещё далеко.
В любом случае, есть повод махнуть рюмашку, а после вывалиться на улицу, гоголем, тулуп нараспашку, пройти по Гнечко, и пуститься в пляс у памятника первооткрывателям Курильских островов, где уже собралось полгорода. Бренчат гитары, заливаются баяны, пиликают скрипки. Кто-то даже саксофон притащил. Здоровенная дура! И гнусавит громко. Люди танцуют, поют и пляшут. И всем плевать, что каждый играет своё, а половина инструментов расстроена. У нас не официальный скучный концерт, а народный праздник. Наши узкоглазым дали… Дали, короче! Навешали люлей по первое число. Два дня ещё до первого. Даже три, если сегодня считать! Выпьем, братан-бурят! За князя! За Победу!
Какой-то предприимчивый делец притащил на площадь ларёк на колёсиках, забитый горячими пирожками, в надежде срубить деньжат на общем веселье, но проникся общим настроением и раздал даром. Потом залез на крышу ларька и начал песни петь. Как-то невесело считать копейки, когда все вокруг смеются, обнимаются, целуются. Один раз можно, победа же! Кунашир сегодня гуляет! И Сахалин! И Кунья Гавань! Всё княжество радуется, веселится и отдыхает!
И только отцы-и-матери-основатели сидят за могучим столом в кабинете канцлера, даже окна закрыв, чтобы не доносился с улицы праздничный гомон. Работать надо.
— Вы бы хоть оркестр подогнали, что ли, — покачал головой хмурый Тимофей. — А то не то Праздник Победы на Кунашире, не то день осенней инициации в племени Тумбо-Юмбо.
— Каком племени? — не понял Вяземский.
— Да неважно, оно вообще по-другому называется, — отмахнулся Харза. — Важно, что наши люди празднуют, неорганизовано! Кто во что горазд!
— Так мы завтра народные гуляния планировали, — вздохнул Виктор Каменев. — Как положено, в девятерик. Но супротив воли народа не попрешь. Стопчут.
— Или споят? — уточнил Тимофей.
— Или так, — развел руками Каменев. — Опасно, короче, запрещать.
— Ой, да всё нормально, — отмахнулась Наташа. — Я уже отправила туда людей, сейчас всё организуют.
Девочка подошла к ближайшему окну и распахнула створки:
— Вот, пожалуйста!
И вправду, какофония на улице потихоньку затихала, перекрываемая нарастающей силы мелодией.
— Подтаскивают стихийных исполнителей к главному ядру, — сообщила министр образования и прочего, — которое предварительно и создали. Можем работать, ребята справятся, — и закрыла створки.
— Кто это у тебя такой способный? — хмыкнул Тимофей.
— Так приютские же, — рассмеялась Надя. — Детский коллективный разум.
— Подвыпивший мужик любого взрослого послать может, — пояснила Наташа. — Хоть аристократа, хоть вояку. Но не выполнить просьбу ребёнка — никогда.
— Наивная ты ещё, — пробурчал Тимофей. — Мужики, они разные бывают…
— От таких мы избавляемся, — прищурилась сестра. — Согласно заветов великого Харзы. Половина ребят маги, и все
