Шеф-повар придорожной таверны II - Коваль Кирилл

— Утром, перед уходом с нас дрова, вода, что скажешь. Благодарю!

Видно было, мужчина просить не привык, и не будь Ивера, возможно надо было радоваться, что вообще хоть что-то были готовы заплатить. Но, похоже, артельщики успели оценить движения Ивера и то, как он держался. Дядя просто никого и никогда не боялся, и от этого все боялись его. А еще он посмотрел на пальцы дяди, которыми он мог гвозди гнуть, уважительно покивал и, бросив взгляд на трущего шею товарища, ухмыльнулся уголком рта.

Позади уловил движение и, оглянувшись, я увидел расстроенные глаза Маши.

— Суп почти не берут, и все весь вечер ругаются, даже на кухне слышно, — расстроенным голосом пробормотала она, — неужели и правда это дорого? Никогда не слышала, чтобы у нас ругались…

— Не дорого, — хрипло раздался ответ от подошедшего лиера, того, что был с наемниками, — если знать, насколько вкусно. Но не попробовав — два медяка только за маленькую тарелку похлебки — крестьяне позволить себе не смогут. Ты просто не жила как они, это по тебе видно, поэтому не понимаешь цены денег…

На столе звякнули монеты, а мужчина продолжил.

— Я спать, устал сильно. Проводи в мою комнату. На остальное закуски и эля моим людям. Как это закончится — больше им не наливать. Нам завтра в дорогу.

Ого! Чешуйка и медяков двадцать. Да им тут упиться хватит.

Но пока я вел лиера, понял, что он только выглядел трезвым, на самом деле его хорошо развезло на голодный желудок и сейчас он просто сохранил себе лицо, быстро покинув зал. Возможно сунул монеты не считая и даже не заметил чешуйку. Утром сдачу верну, сейчас смысла даже говорить нет, вон, едва мы в коридор вышли, он сразу за стенку и схватился. И едва зашел в комнату, не снимая сапог, рухнул на кровать и захрапел.

Трясь!

Разлетелась на осколки глиняная кружка, ударившись о стену в шаге от двери, едва я вернулся в зал.

Большая часть гостей распределились вдоль стен, некоторые бились об заклад, а по центру, перевернув и расшвыряв столы с лавками схватились трое наемников и артель, во главе с дебоширом. Дядя стоял у стойки, охраняя ящик с заработанным, но увидев меня, весело подмигнул и пошел было в сторону побоища.

— Не мешай, однорукий! — Заорал ему один из наемников, — дай размятся! Что сломаем — оплатим!

Да, эта троица, не сказать, что с легкостью, но побеждала, во всяком случае они все трое были на ногах, в то время как из ватаги уже двое были на полу.

— И чего они не поделили? — Прокричал я дяде, перекрикивая шум драки и азартные крики остальных гостей.

— Эти трое работяг побирушками обозвали, те по их внешнему виду прошлись.

К нам подбежал мужичок с козлиной бородкой.

— Господин воин, не желаете поставить на кого-то?

— А что тут ставить? Наемники справятся, хотя одного похоже сейчас с ног собьют…

— Ну тогда один к половине, если так будет.

Дядя посмотрел на меня и я, поняв, вынул и подал ему серебряную чешуйку. Уж в потасовках дядя понимал как никто другой и риска никакого не было. Можно было больше, но зачем гневить Богов жадностью?

Один из наемников заметно хромал, то ли ранее был ранен, то ли в драке успели повредить, и артельщики втроем насели на него, остальные удерживали и пытались от него оттеснить двух других.

Драка закончилась внезапно и с ожидаемым успехом. Хромого наемника удалось повалить, но падая, он схватил за пояс наседавшего на главного в его тройке, дав ему свободу маневра, на что тот немедля схватил скамью и прошелся ей по противникам своих компаньонов. Оставшихся на ногах артельщиков повалили несколькими ударами кулаков и принялись осматривать валяющегося на полу третьего.

Но, как уже бывало, через некоторое время и проигравшие и победители сидели умытые на совместно сдвинутых столах и вместе орали здравницы Богам, себе и нашей таверне, пока я вместе с Яником утаскивали разбитые лавки и заносили две запасных.

— В целом вечер прошел успешно, — дядя вернул мне чешуйку, и подвинул медную монету достоинством в десятку, типа моя доля в выигрыше, — и с прибытком, и повеселились!

С заплетающимися ногами мы с братом приводили зал таверны в порядок, как только все разошлись, а Ивер взял на себя самую сложную часть — считать заработанное.

— Мало, — грустно произнесла Маша, сидя на стойке и держа тарелку с жареной рыбой на руках, — супа полкастрюли осталось, второго тоже полно, в основном закуски хватали, те, что я переоценить не успела. Видимо к счастью… Да, действительно, полезла в то, в чем не разбираюсь.

— Ну главное ты это поняла, — хмыкнул Ивер, но тут же принял серьезное выражение лица, — понимаешь, если что-то устоялось — изменить это очень сложно. Традиции, привычки, людское мнение…

— Да, я поняла, поняла… Буду думать…

— Ну ты же не собираешься сдаваться?

— Сдаваться? — Встрепенулась девочка, и лицо с расстроенного тут же сменилось на готовое к действиям, куда только усталость делась, — никто не говорил, что я буду сдаваться. Просто я поняла, что слона надо есть по кусочкам! Для начала мы сделаем два меню, расширенное для богатых и стандартное для бедных! Надо сыграть на разнообразии и человеческом любопытстве! Но для этого мне надо несколько приборов, надеюсь мне смогут их тут изготовить. Да и вообще проверить себестоимость, может можно поработать в этом направлении. Мама всегда начинала с изучения предложений поставщиков. Иногда цена предложенного после переговоров снижалась едва ли не вдвое! Да! Если мы не можем повышать цены, надо снижать убытки и расходы… Сдаваться! Ха! Quod me non necat, me facit fortiorem!*

Осознав, что похоже начал клевать носом и уже совершенно не понимаю льеру, я, махнув рукой на ужин, двинулся к себе в комнату, еле передвигая ноги от усталости. День был тяжелый, и, судя по запалу Маши, все только начинается. И не забыть бы спросить, что за блюдо такое — слон?

*латынь: все что меня не убивает — делает меня сильнее.

Глава вторая

Страсти накаляются

Глава вторая. Страсти накаляются.

Утро выдалось сумбурным — все проспали и подготовиться к завтраку не успели. Благо первыми проснулись артельщики, они и разбудили, спросив работу — за вчерашний ужин и погром.

Отправил их к Иверу, от него и работу не зазорно получить и разбудят заодно. Сам поднял брата и, постучав по двери льеры, сбегал на улицу, по быстрому умыв лицо, отметив при этом, что двое мужиков уже принялись рубить дрова. За водой тоже идти не пришлось — еще парочка артельщиков, едва я залетел на кухню, зашли и забрали ведра. Печь еще тлела, распалить ее труда не составило, и едва первое ведро воды залили в кастрюлю для травяного отвара, (так и хочется сказать: чая), как подоспели Маша и Лаура.

— Ты как-то нежнее стучи, — поворчала льера, оглядывая кухню, — я чуть с кровати не упала!

Я что-то виноватым тоном пробубнил, не вдаваясь в смысл слов, видя, что она на меня и не смотрит и не слушает. Девочка минутку подумала и решила.

— Так, мне нужен лук, зелень, кусок окорока — мякоть, молоко и яйца. Та-ак… Лаура, не суетись пока с тестом, вчерашний хлеб вполне подойдет. Лучше сделай лепешки, как позавчера были. Хлеб нужно нарезать вот такими ломтиками, а еще мне нужна колбаса, сыр. Видела, там уже листья салата подросли, тоже зайдут. Будет яичница с луком и беконом и горячие бутерброды! Все быстро и вкусно. Лишь бы чай успел вскипеть. Может его по маленьким кастрюлькам разлить? Быстрее будет!

Притащил весь окорок, чтоб не бегать, если не хватит, и принялся резать. Все резать. Маша сказала, что с нашими ножами она без пальцев останется. И что ей срочно нужен шеф-нож.

Но без дела она не сидела: нарезала ломтями хлеб, намазала слой масла, уложила колбаску, посыпала мелко нарезанным сыром и чесноком и это все на противне попыталась засунуть в «духовку». Вроде так она это называет.

— Лаура, помогите! — Взмолилась она после нескольких неудачных попыток, едва не уронив противень. — Ну не дается мне эта палка, чтобы запихнуть туда что-то.