Убийца легенд - Артем Каменистый
— … навоза, — продолжил я.
— А вы откуда знаете, господин Гедар? — удивился глава миссии.
— Да, похоже, на юге этот сайгак что-то вроде знаменитости. Доводилось о нём слышать.
— Как интересно… Я не впервые получаю сведенья о странном животном. Точнее, это уже третий раз. А тут ещё и вы. Удивляет то, что местные вообще на такое внимание обращают. И то, что мне об этом докладывают, тоже странно. Я как бы весьма далек, что от сайгаков, что от навоза.
— Получается, этот ваш агент не спятил. Хотя мне тоже странно, почему их всех этот свихнувшийся сайгак так заинтересовал. По мне на такое донесение чернила тратить не стоит.
— Вот-вот, господин Гедар, вы озвучили мои мысли. И да, сомнения в разумности агента у меня зародились вовсе не из-за сообщения о странном поведении сайгака. Вот тут он пишет то, что мне даже неловко зачитывать. По его словам, прошлой ночью на стойбище напал летучий отряд Тхата. Приблизительно полторы сотни всадников конного ополчения с незначительным тяжёлым усилением и одним магом. Кочевники уже с жизнью прощаться начали, но тут случилось удивительное чудо. Раздался грохот, и сама ночь обрушилась на врагов, поражая их чёрными щупальцами. А затем из ослепительной вспышки явился всадник без коня, и поразил он тех южан, до которых не успела добраться ночь. Как вам такое?
— А на чём тот всадник скакал, если не на коне? — спросил я.
— Этот глубоко несчастный человек уверяет, что под ним был дощатый шкаф. Было ли на том шкафу седло или нет, в сообщении не сказано. И да, по его словам этот шкаф носился быстрее самого дорогого скакуна. Врагов он настигал в считанные мгновения, множество всадников погибло, оставшиеся в ужасе разбежались. Да уж… задатки у агента многообещающие, но, увы, степь скверно на него повлияла. Скачущий шкаф… ну надо же такое удумать…
— Снег делает успехи, — чуть улыбнулся я.
— Что? Простите, господин Гедар, я не расслышал.
— Да это я от усталости сам себе всякое нашёптываю. Два дня и одну ночь скакал почти без перерыва, чуть окта не загнал.
— Вот-вот! Я ведь вам о том и говорю: водные процедуры с классическим массажем, обед и отдых. Какой толк от моего доклада, если вы уже сами себе что-то нашёптывать начали. Тем более доклад сумбурный, я к нему совершенно не готовился. Уж простите, но очень уж неожиданно вы появились.
Дверь распахнулась от мощного пинка, и в кабинет ворвался Бяка. Старый приятель радостно улыбался, лицо его светилось из-за неописуемого счастья и сочного багрово-синего «фонаря» под глазом.
— Гед! Ты вернулся!
Я ощутил укол совести. Надо же, о «галлюцинирующих» шпионах успел с Аммо Раллесом поговорить, а вот о Бяке не спросил. Хотел ведь у тех шалопаев болтливых поинтересоваться, да не успел, глава миссии сбил с мыслей. Да и по дороге мало думал о нём, хотя прекрасно помнил, что лагерь разгромлен и, возможно, товарища схватили или даже убили.
Совсем я с этими приключениями забываться начал…
— Привет, Бяка. Я рад, что ты жив. Простите его, господин Аммо Раллес, это он тоже рад, но при этом с этикетом плохо дружит.
Глава миссии отмахнулся:
— Да я заметил. Ничего страшного, у меня в детстве тоже был невоспитанный дружок-простолюдин. Сын обычного конюха, но такой затейник, вы даже не представляете. Надо как-нибудь, в более интимной обстановке за бокалом доброго вина рассказать о самых забавных наших с ним шалостях.
— Да, всё правильно, я тоже рад, Гед! Извини, что так врываюсь, но дело срочное.
В дверях показался Гнусис. Вежливый, как никогда, даже створку за собой прикрыл. Ни намёка на радость на его преступной роже не наблюдалось, зато прекрасно просматривался синяк — почти такой же добротный, как и у Бяки.
— Да, дело срочное, десница, — заявил он.
— Где это вас так отделали? — поинтересовался я.
— Никто их не отделывал, господин Гедар, — пояснил глава миссии. — Это они сами. Каждый день дерутся, без выходных, синяки не проходят.
— Это не драка, это у нас незначительные деловые разногласия, — важным голосом ответил Гнусис. — Будь это драка, я бы Бяку отделал так, что вы бы его от крокодила не отличили.
— Что ты сказал, сын жабы⁈ — воскликнул приятель, сжимая кулаки. — Да я тебя под мох на твоём родном болоте закопаю! Тварь ушастая!
— На свои ослиные уши посмотри! Давай-давай, подходи! И прислугу свою не забудь позвать, чтобы я снова всем сразу всыпал!
— А ну стоп! Оба! — рявкнул я и указал на Бяку: — Что за дело такое срочное и почему вы дерётесь? Докладывай быстро, времени на ваши детские ссоры у меня нет.
— У нас тут два окта… — начал приятель.
— Мои два окта, — вклинился Гнусис.
— Навоз от них твой! — рявкнул Бяка и пожаловался: — Этот ушастый гад совсем меня за дурачка держит. Решил, что я до двух считать не могу. А я, между прочим, могу и дальше считать, я в школе учился.
— Сбежал ты из этой школы… — напомнил я.
— Да, было такое, не отрицаю. Но до того как сбежать, считать хорошо научился. Да я и до этого умел, просто до больших цифр не дошёл. Считать ведь важнее, чем читать, у меня к математике с детства душа лежит. Мы этих октов честно вдвоём ук… в смысле добыли. А раз так, делить надо честно, а не как он, себе всех забрать хочет.
— Следующие твои будут, вот и заберёшь, незачем сейчас делёжку усложнять всякими подсчётами, — заявил Гнусис.
— Никаких следующих! — воскликнул Бяка. — Этих делить будем! Честно! На двоих! Двоих поделить несложно, не наговаривай!
— Так, снова стоп! — я вскинул руки. — Какие окты? Наши? С чего это вдруг вы их делить собрались?
— Нет, окты не ваши и не наши, окты мои, — ответил Гнусис.
— Моё! Мои они! То есть наши это окты! — торопливо опроверг Бяка. — Мы их честно укра… То есть добыли!
— А вот тут совсем стоп! Жулики, это у кого вы тут, в Мудавии, ухитрились украсть октов?
— Бяка не совсем правильно выразился, — вкрадчиво заявил Гнусис. — Мы ничего
