Воевода - Старый Денис
Так что он делает всё, чтобы показаться непричастным к тем отрядам арбалетчиков, которые прибыли для найма к какому-то русскому воеводе. Мол, это не генуэзцы, это же наемники, они не представляют интересы республики, а могут быть наняты и для нужд монголов. На это, между тем, сильно надеялся Франческо Тотти.
Более того, комендант фактории Тана ещё в письме изложил собственное видение того, на что могут быть нацелены мятежные Русичи. Он решил попугать ордынцев нападением на одно из трёх крупнейших стойбищ, который находится в Поволжье и куда стекаются куда как большие богатства, чем их же везут на продажу в генуэзскую факторию Тана.
А в это время Лучано надеялся на то, что отряд Андрея Колывановича, который был оставлен на пересечении дорог, ведущих к Тане, обязательно перехватит посыльных.
«Как он может все это предугадывать?» — думал о Ратмире Лучано. — «Нет, это ведьма Ведана колдует. Нельзя же так много предугадывать!»
* * *Андрей Калыванович не мог долго усидеть на островном поселении. Он нигде не мог долго усидеть. Хотя уже и получал предложение возглавить поселение под названием Береговое. Или даже отправиться в город Броды, чтобы там обучать бродников — вероятных защитников столицы речного народа.
Но всё было не то… Вот если бы появилась женщина, не на ночь, а постоянная. Вот тогда Андрей Колыванович наверняка мог бы подумать и о том, чтобы вести «осёдлый» образ жизни.
Вот только Андрею нравилась жена воеводы Ратмира — Танаис. И так, чёртовка, нравилась, особенно в последнее время, что видеть он её не мог. Ненавидел, обижал других женщин, которые тянулись к Андрею, как одному из «бояр» Острова. Возможно, сам себе в этом сотник не признается, но он убегал из города, чтобы забыть о Танаис, не видеть её и полностью предаться службе.
Ну а самым весёлым и самым интересным, по мнению Андрея, была охота на монгольские отряды. Сотник, будучи лучником, имел несколько искажённое от того, как об этом может думать мечник, понятие чести и правилах ведения войны.
Это для боярина Евпатия Коловрата было необходимым, абсолютно важным, встретиться с врагом лицом к лицу! Для Андрея — честным убить врага, даже не показываясь тому на глаза.
— Что скажешь, Пахом? — спрашивал Андрей у одного из командиров бродников, который своей сотней усилил большую сотню Андрея — в сто тридцать два всадника.
Пахом не так давно прибыл из одного из поселений бродников, да возглавил речных людей, тех из них, кто хоть как-то сностно сидит в седле. Ну и отправился на «охоту» с Андреем Колывановичем.
— Небольшой отряд ордынцев в семи верстах заметили. Ещё один отряд, невеликий, но с большим обозом полоняных следует за ним, ещё в десяти верстах, — сообщал сотник Пахом.
— Задёргались! Как почуяли, что нынче торг начнётся с венецианцами и с иными латинянами, так стали присылать своих с добычей. И разивающаяся река для них не преграда. Броды-то во многих местах углубились, — зло прошипел Андрей. — Приготовиться всем!
Тактика засад была отработана досконально, и не нужно было даже отдавать приказы, кому и что делать, так как каждый знал и своё место, и как поступать в конкретных случаях.
При таком уровне слаженности, а также и мастерстве русских ратников, монголы неизменно становились дичью, где хищники — русичи. Тем более, когда в отряде Андрея Колывановича были собраны отличные лучники с лучшим оружием. Стреляли они не хуже большинства монголов, а силы, в том числе и для натяжения тетивы было больше, чем у многих степняков.
Да и место было выбрано таким, чтобы подловить монголов на переправе.
Караван, состоящий из монгольской сотни и не менее трёх сотен пленных, стал на плотах перебираться через уже прибывающий и разливающийся Дон. Лучшая переправа располагалась всё-таки в Береговом, но там были проведены такие работы, прокопан ряд каналов, что река разлилась слишком широко. И монголам не подойти, правда, поселение и люди, оставшиеся на нём, оказывались в изоляции. Пока не станут ходить по Дону корабли бродников и общинников Ратмира.
Так что отряд Андрея курсировал ближе к устью Дона, предполагая, что монголы выберут единственный находящийся здесь брод.
И сейчас Андрей с нетерпением посматривал на то, как постепенно монголы переправляются сами, а потом начали перевозить и пленных.
Десяток монголов чуть было не обнаружил засаду. Эти степняки первыми высадились на берегу и стали шерстить округу. И сам Андрей Колыванович уже натянул лук, был готов пускать стрелу во врага, но монголы и не всматривались ни вдаль, ни по сторонам, а сделали лишь небольшой круг, скорее, не разведывая, а делая вид разведки.
И вот уже большая часть всего каравана была на берегу. Пленных развязали и заставили их вытягивать с плотов кибитки. Другие степняки сильно ругались, выходя из далеко не тёплой воды, когда перебирались вплавь со своими конями.
— И тут китайцы… — констатировал Андрей Колыванович, научившись по внешности различать представителей азиатских народов.
Впрочем, выбор был не такой уж и большой: либо монголы и некоторые представители родственных им степных племён, либо китайцы. Остальные сильно отличались по внешности. Китайцы и здесь были в роли инженеров, организовывали переправу.
Монголы выходили из реки, тут же собирали хворост и начинали жечь костры, многие раздевались, чтобы просушить одежду.
— Бей! — скомандовал Андрей, когда большая часть монголов была на берегу.
И сразу больше ста стрел отправились в полёт. Воины знали, когда целиться, а когда и стрелять навесом. Старались не задеть пленных.
Или не русичей? Андрей был настолько уверен, что вновь ордынцы привели на продажу русских рабов, что не удосужился разобраться, кто же именно сейчас выступает в роли товара. Ну да какая разница? Главное же было для ратников завладеть еще большим количеством оружия, коней, ценностей, еды.
— Болгары или черемисы полоненные? — шёпотом задавал сам себе вопрос Андрей, отправляя в полёт уже третью стрелу.
Монголы растерялись. Может быть, только треть из них были с луками с натянутой тетивой. То ли слухи ещё не дошли до монгольского командования, что на Дону стало небезопасно для них, то ли сыграла свою роль беспечность и расхлябанность.
— Выходим! — выкрикнул Андрей.
Русские конные лучники тут же стали нахлёстывать своих коней, чтобы те выходили из укрытия. Побежали вперёд и воины бродников. Они хоть и перемещались на конях, чтобы не становиться медлительной обузой для мобильного отряда Андрея Колывановича, но в бой предпочитали идти всё же пехотинцами.
Растерянные монголы не могли ничего противопоставить атаке заведомо превосходящих сил. Тем более, что было удивительным для степняков: русский отряд имел колоссальное преимущество в дистанционном оружии.
Мало того, что Андрей собрал у себя одних из лучших русских лучников, будучи сам великолепным стрелком, так и бродники были ещё вооружены арбалетами.
Причём именно этот отряд обучали действовать таким оружием, которое этот мир ещё не видел. К каждому арбалету был прикреплён штык. Лезвие было сильно узким, длинным: им невозможно было рубить. Однако колоть — самое то. Ну еще можно было и подрезать. И воины учились, например, в бою определять возможность подрезать жилу на ногах, да так, чтобы враг истек кровью.
Некоторые такое оружие назвали уже убийцами кольчуг. Действительно, лезвие при определённом усилии вполне проходило через кольчужные кольца, разжимая их, нанося урон облачённому в доспех врагу. А если это был и кожаный монгольский доспех, и между пластинами было много зазоров, тем более отрабатывало неплохо и в отношении такого противника.
Так что бродникам не пришлось, совершая один единственный выстрел из арбалета, отбрасывать в сторону или закидывать за спину своё дистанционное оружие. Они не теряли динамику наступления, не меняли арбалеты на мечи или топоры, а только лишь усиливали напор.
Уже скоро Андрей Колыванович самодовольно восседал на коне, подпирая левым кулаком свой бок. Выглядел настолько гонорливым, самодовольным, что было видно: этому мужчине не чуждо самодовольство.
