Дорога охотника 2 - Ян Ли

глаз — выбит. Это меняло расклад.

— Не спим! — крикнул староста. — Все на слепую сторону, быстро!

Мы перегруппировались — те, кто мог двигаться. Корт всё ещё стоял, несмотря на раны, прикрывая брата. Верн был рядом со мной, Бран — сзади, с луком наготове.

Медведь атаковал снова — но теперь, с одним глазом, его удары были менее точными. Я уклонялся, используя слепую зону, нанося удары, когда получалось достичь уязвимых мест — в суставы, в живот, в подмышки.

Сокрушительный удар — копил его всё это время, ждал момента. И вот он — тварь открылась, повернувшись слепой стороной, подставив шею. Вложил всё, что было. Кулак врезался в горло — там, где только шерсть защищала более мягкую кожу. Хруст — что-то сломалось внутри, может, позвоночник, может, трахея. Тварь захрипела, осела на передние лапы.

— Добивайте! — заорал я, потому что период уязвимости уже накатывал, ноги подгибались.

Верн не подвёл. Его меч вошёл в глотку твари по самую рукоять. Потом — ещё раз, и ещё. Бран всадил три стрелы в открытую пасть. Торвин — болт из арбалета, прямо в мозг.

Туша дёрнулась последний раз и затихла.

Я сидел на земле, пытаясь отдышаться. Руки тряслись — не от страха, от выброса адреналина. Перед глазами плыло.

— Живы все? — спросил кто-то.

Перекличка. Маг — жив, ушибы и царапины. Корт — жив, но ранен серьёзно, нужна помощь целителя. Бран — жив, без царапины. Верн — жив, порезы на руках. Торвин — жив.

Я — жив. Как всегда. В целом, не против, чтобы так и дальше было.

НАВЫК ПОВЫШЕН: БЛИЖНИЙ БОЙ УР. 8 → УР. 9

НАВЫК ПОВЫШЕН: СКРЫТНОСТЬ УР. 9 → УР. 10

Неплохой улов для одного боя. Хотя, для такого — маловато будет.

Обратный путь занял часа три — тащили тушу и раненого Корта, который отказывался ехать на носилках и шёл сам, опираясь на брата. Упрямый мужик. Уважаю.

В посёлке нас встретили как героев, люди выходили из домов, смотрели, некоторые даже аплодировали. Тварь, которую мы убили, видимо, была серьёзной проблемой — серьёзнее, чем Корин давал понять изначально.

Энира появилась в моей жизни на восьмой день — хотя, если быть точным, она была в посёлке с самого начала, просто я не обращал внимания, занятый охотой и отдыхом. Молодая — лет двадцать пять, может чуть больше. Тёмные волосы, собранные в косу. Глаза — зелёные, яркие, с каким-то затаённым огоньком, который я не сразу понял. Фигура — ну, скажем так, фигура была такой, что я начал понимать местных мужиков, которые провожали её взглядами на улице, и это понимание вызывало определённые физиологические реакции, которые я старательно подавлял, потому что думать членом в незнакомом месте — верный путь к неприятностям.

Вдова — муж погиб год назад, на охоте. Один из тех, кого «потеряли» до моего прибытия, как я понял из обрывков разговоров. Жила одна, в доме через две улицы от моего. Работала в общинной кухне, помогала готовить еду для охотников и рыбаков.

Первый разговор случился у колодца — я набирал воду, она подошла со своим ведром.

— Ты тот охотник, — сказала она без предисловий. — Который приплыл на плоту.

— Он самый.

— И который с рыбным вором разобрался.

— И он тоже.

— И лесного стража одолел.

— Виновен по всем пунктам.

Она улыбнулась — и улыбка у неё была такая, что я почувствовал, как что-то внутри дёрнулось. Не сердце — с сердцем у меня всё было в порядке, спасибо регенерации и пофигизму. Что-то другое, более приземлённое, ощутимо ниже расположенное.

— Впечатляет, — сказала она. — Для человека, который пришёл ниоткуда и ничего о себе не рассказывает.

— Рассказываю, — возразил я. — Что спрашивают — отвечаю.

— А что не спрашивают?

— То и не рассказываю.

Она засмеялась — приятный такой смех, низкий, грудной. Чёрт, давно я не слышал женского смеха, который не был бы связан с попыткой меня убить или обмануть.

— Меня Энира зовут, — сказала она, протягивая руку.

— Охотник.

— Я знаю. Все знают. — Она пожала мою руку — крепко, по-мужски, без кокетства. — Просто хотела познакомиться лично. С человеком, который делает то, на что другие не способны.

— Способны, — возразил я. — Просто не хотят рисковать.

— А ты хочешь?

— Нет выбора. Риск — это моя жизнь, уже давно.

Она посмотрела на меня — долгим, оценивающим взглядом. Потом кивнула, будто приняв какое-то решение.

— Приходи сегодня вечером. В общинный дом. Будет праздник — в честь победы над лесным стражем.

— Приду.

Она улыбнулась ещё раз и ушла со своим ведром, покачивая бёдрами так, что я стоял и смотрел ей вслед добрых полминуты, прежде чем вспомнил, что пришёл за водой.

Паранойя, конечно, никуда не делась. Красивая вдова, которая сама подходит знакомиться с незнакомцем — классический сценарий, «медовая ловушка». Особенно в месте, где всё слишком хорошо, слишком гостеприимно, слишком… идеально.

Но, с другой стороны — я человек. Живой человек с живыми потребностями, которые никуда не деваются, сколько ни подавляй. И если эта женщина — ловушка, то хотя бы красивая ловушка, в которую приятно… скажем так, попасть.

Общинный дом набился битком — казалось, всё население посёлка собралось под одной крышей. Столы ломились от еды — рыба, мясо, овощи, хлеб, даже что-то вроде пирогов. Пиво лилось рекой, кто-то принёс музыкальные инструменты — примитивные, но мелодичные. Меня усадили на почётное место — рядом с Торвином и Верном. Произносили тосты, хвалили за победу над тварью. Я кивал, улыбался, пил умеренно — алкоголь притупляет реакцию, а притуплённая реакция — это смерть. Хотя в такой обстановке хотелось напиться до потери сознания и забыть обо всех проблемах хотя бы на одну ночь.

Энира сидела напротив — и время от времени ловила мой взгляд, улыбаясь так, что внутри всё переворачивалось. Она была красива — объективно красива, без всяких скидок на одиночество и дефицит женского общества. И она явно была заинтересована — это читалось в каждом жесте, в каждом взгляде.

После третьей кружки пива — когда голова приятно шумела, но контроль ещё не потерялся — она подсела ко мне.

— Нравится праздник?

— Нравится, — честно ответил я. — Давно не был на чём-то подобном.

— Как давно?

— Очень давно. В прошлой жизни, можно сказать.

Она не стала