Вперед в прошлое 15 - Денис Ратманов
— Да, я с тобой. Только неприятно Васю обманывать…
— Ты не обманываешь, — утешила ее Гайде, — а недоговариваешь ради его же блага. Он же не даст тебе ничего делать. Вот мой муж… я ему все рассказала, он три дня изучал вопрос и дал добро. Правда, денег особо нет. А Вася твой права качать начнет и кулаком себя бить в грудь.
Я развил ее мысль:
— Чтобы через пару дней или похоронить идею, или выдать ее за свою и прикарманить твои денежки. Помнишь, как он со мной торговать не хотел, а потом всем хвастался, какой он молодец, что так придумал?
Крыть было нечем, и мама расстроилась — обидно стало, что ее муж в глазах окружающих не герой, а деревенский дурачок.
— Объясните маме, что делать? — обратился я к Гайде. — Я ничего покупать не буду, мне нужны оборотные средства.
— Объясню, — кивнула Гайде и отчиталась мне, что дела идут неплохо.
Даже с учетом инфляции, за полтора месяца работы поликлиника начала приносить прибыль, и теперь мне не надо было вкидывать в аренду. Правда, прибыль смешная — пятьсот рублей в день, но лиха беда начало. Я думал, как минимум полгода мне придется спонсировать это начинание и ежемесячно вкидывать 20–50 долларов, чтобы оно держалось на плаву. Как максимум, оно не окупится никогда, но иногда ошибаться приятно.
Это девяностые, когда ничего ни у кого нет, люди неизбалованные, и любое более-менее новаторское начинание приносит плоды. Взять тот же «Макдональдс». Что, мало в стране ресторанов и кафе? Немного, но они есть, и их достаточно, однако толпа именно в «макдаке», потому что, конечно же, свою роль играет реклама, но главное другое: там необычно, чисто, современно и девочки улыбающиеся красивые.
Сразу из поликлиники я поехал на участок и притормозил на холме перед спуском, где начиналась грунтовка, улыбнулся. Даже отсюда было видно, что на первом этаже гостевого дома появились окна! Так глядишь, к концу лета и переедем, а может, уже в июле переедем, вот это будет кайф!
И тут среди розовых грез возник темный движущийся силуэт. Я мысленно приблизил его и увидел гротескного грабителя: всего в черном, в маске на глазах, с мешком за плечами.
Вот и главная проблема: нельзя оставлять дом без присмотра. В будущем такие дела решаются просто: устанавливается оборудование, видеокамеры, заключается контракт с ЧОПом. Малейшее телодвижение домушника — и выезжает наряд. Сейчас таких услуг нет, частные дома бомбят со страшной силой. Ради того, чтобы вынести набор хрустальных рюмок или алюминиевый таз, убивают стариков.
Вспомнилась печальная участь старика с алабаями. Это должно было случиться летом или в мае, но теперь не факт, что произойдет. Но все равно его надо предупредить и с Лидией поговорить.
У меня дома хранятся деньги, у Бори — картины и постеры, у Наташки — товар. Оставлять это без присмотра никак нельзя. Да что там, находиться одним в доме на окраине опасно. Выходит, нужно поселить там еще кого-то, чтобы жил постоянно.
Сергея? Сам-то он не против, но у него жена молодая красивая, согласится ли? Нужно с ним об этом поговорить.
Меня издали поприветствовали взрывы смеха и аромат жарящегося мяса, аж у самого в животе заурчало. Неужели на моем участке праздник? Подъехав поближе, я различил звонкий Наташкин смех. Спешился, потому что дальше начались буераки, покатил мопед по тропке на возвышенности.
Похоже, Натка решила бросить театр, но без восторженной публики не могла. Вот только Алтанбаев слишком нагл и напорист для того, чтобы наблюдать за ней издали и вздыхать, надо с ней поговорить, чтобы не заигрывалась.
В тишине четко слышался ее рассказ:
— Ну представьте, его должны обезглавить. Поставить боком, голову вот сюда, накрыть ее простыней. Гильотина — хлоп…
— А че такие гильотина? — спросил Зяма, ему ответил Сергей:
— Устройство такое, чтобы головы рубить не топором. Лезвие поднимают вверх, оно висит. Сюда, вниз, кладут голову, фиксируют ее. Тут дергают — лезвие падает, и голова с плеч.
— Ну и вот, — продолжила Наташка. — Надо было достать эту голову и показать зрителям. Игрушечную, конечно, с седыми патлами и красным на шее, типа кровью. Ну вот, актриса обиделась на режиссера и заменила голову капустным кочаном. И тот, кто должен показывать голову, достал капустный кочан.
Грянул дружный хохот. Наташка подождала, пока они отсмеются, и сказала:
— Вот и публика чуть не лопнула.
— А ты? — спросил Алтанбаев с недоверием.
— А я ничего, я не видела, мне это старожилы рассказали.
— Может, и не было этого, — предположил Егор.
— Может, и не было, — согласилась Наташка. — Но смешно же!
Что же она делает! Она качает их эмоции! Угораздило же мне выдать талант психически неуравновешенной сестрице вместо вменяемого Ильи. Чувствую, наворотит она дел. И ведь решение не имеет обратной силы. Я не могу забрать подарок и передарить! Если попросить Натку вести себя скромнее, как она отреагирует? Прислушается или начнет бросаться? Скоро узнаем.
На участке я появился, как всегда, внезапно, и увидел мангал, сваренный из железа, на устойчивых ножках из толстой арматуры, вокруг него столпились страждущие. Шашлыками заведовал Крючок и постоянно крутил шампуры с мясом, потому заметил меня последним и показал «класс». Наташка цвела и пахла, как майская черемуха. Я посмеялся с ними немного, потом отвел сестрицу в сторону и сказал:
— Натка, ты заметила, что Алтанбаев на тебя запал?
— Они все, — улыбнулась Наташка и с гордостью добавила: — я их муза.
Я покачал головой.
— Нет, музой ты можешь быть у таких, как твой режиссер Толик, а эти парни слов таких не знают. У них любая муза — телка, понимаешь? Егорка, когда до него дойдет, что ты им голову морочишь, и в рожу двинуть может.
— Пашка, ну что ты, как дед, ворчишь?
— И будет прав по своим пацанским понятием, — продолжил я. К тому же он рассорится со мной, я потеряю работников, ты получишь фингал — стоит оно того?
Сестра потупилась. В ней боролись две части ее души: подросток-бунтарка, которая хотела послать меня подальше, и девушка, научившаяся мыслить. Мне казалось, что сейчас реальность балансирует на чашах весов.
В конце концов девушка победила, и сестра помотала головой.
— Ты прав, не стоит.
Неужели дошло? Господи, какое облегчение!
Я
