Русская Америка. Голливуд. Том 2 - Михаил Дорохов

Я поднял руку, останавливая его словесный поток:

— К сожалению, без этого мы рискуем попасть на другие проблемы, мистер Дафни. Представьте, что, например, Мери Пикфорд грохнется в обморок и её увезут на скорой. Она — натура ранимая… Может потом две недели не выходить на съёмки. И перерыв будет более ощутимым, и, будем честными, дорогим по деньгам.

Брови Френка взлетели вверх:

— Пикфорд?

— Ну да, — ухмыльнулся я, наблюдая, как вытягиваются лица присутствующих при упоминании звезды первой величины всей Америки, и первой актрисой Голливуда, что зарабатывала в год больше миллиона долларов.

— А она может сняться в нашем мюзикле?

— Это один из вариантов, которые рассматривает «Метро-Голдвин»… — пожал я плечами, как будто говорил о чём-то само собой разумеющемся.

— Но она же противница звука! — подал голос Лео.

Я торжествующе откинулся на спинку кресла и обвёл всех глазами:

— У меня ответ простой — Дуглас Фэрбенкс. Её муж. После съёмок в нашей рекламе он не сходит с первых полос газет, а «МГМ» и «Парамаунт» предложили ему две новые роли без кастинга. И ещё сыграть в мюзикле на Бродвее. Так что «Гильдия», куда входят противники звука, начинает давать трещины. Некоторые из актёров, думаю, в ближайшее время, как минимум, захотят «попробовать» себя в новом виде искусства. Это раз. «МГМ» и «Парамаунт» умеют уговаривать — это два. «Уорнеры» вообще хотят снимать в будущем больше звукового кино. А нашим звёздам тоже надо оставаться на коне, вкусно есть, покупать красивые тачки и закатывать дорогущие вечеринки. Ну… или отдать сцену молодым, кто готов работать со звуком. Я хочу, чтобы вы все поняли: нас прощупывают не только кинокомпании, но и актёры. Так что «пробные» шары в нашу лузу в виде знаменитостей — вполне реальный вариант. Луис пока не назвал главную звезду мюзикла, но поверьте, там может оказаться даже те, кто раньше высказывался против звука.

Воцарившуюся тишину первым нарушил Дафни:

— Тогда у меня нет вопросов. Но всё-таки перерывы…

— Мы будем делать перерывы между несколькими дублями. По десять-пятнадцать минут, чтобы павильон проветривался, а музыканты и танцоры могли прийти в себя. И ещё — я распоряжусь, чтобы на студии установили дополнительные вентиляторы. Но чтобы они не гудели как самолёты, а были максимально тихими.

— А если они всё равно будут гудеть? — упорствовал Барни.

— Тогда мы будем выключать их на время записи, — ответил ему я, — И включать снова в перерывах. Френк, когда будете репетировать — мы замерим время — через сколько делать эти перерывы, чтобы снизить их количество. А, да! Плюс на технических выходах будем расстилать ковры… Надя, запиши — нужно закупить два десятка…

— Зачем? — удивился Барни.

Костюмер Пьер подал голос:

— Видимо, чтобы на подошвы не попало ничего лишнего, когда все выйдут на перерыв?

— Абсолютно верно! Чиркнет острый камешек подошвой по сцене — «Витафон» считает его сразу, — кивнул я, — Если звук будет слишком «визгливым», то может даже лопнуть лампа.

Тем временем Пьер слёз с подоконника и подошёл ближе к столу, по-прежнему теребя свой шейный платок. Он выглядел озабоченным, но он в принципе не выходил из этого состояния никогда. Мне иногда казалось, что Пьер даже спит в состоянии вечной тревоги.

— Мистер Бережной, — начал он осторожно, — А что по поводу костюмов? При движении танцоров ткань может шелестеть. Шёлк, например, или атлас — они очень шумные. Я могу предложить использовать более плотные материалы, но они хуже драпируются и выглядят не так эффектно на камеру. Как быть?

— Это хороший вопрос, — задумчиво постучал я карандашом по столу, — Пока мы не перешли на «Мувитон», никаких шуршащих тканей и громкой обуви. Бери плотное, тем более что все танцы этого мюзикла медленные. Постараемся минимизировать одежду…

На меня уставились ошарашенные глаза. Ну да, в это время в фильме заголяться не принято. Для этого джентльмены, оставив своих верных жёнушек дома, дружно топают в какое-нибудь кабаре.

— Я имею в виду, например, вечерние открытые платья, — усмехнулся я, — В любом случае в ближайшее время в звуковых фильмах можно забыть про чечётку и всё прочее в том же духе. За такие заказы мы даже браться не будем — подождут. Да! И никаких жёстких подошв. Все танцоры должны быть в мягкой обуви — резина, войлок, что угодно, лишь бы они ступали бесшумно. И то же самое с костюмами — никаких лишних деталей, которые могут тереться друг о друга и создавать шум. Учти, Пьер — никаких воланов на платьях девушек, никаких складок. Для мужских костюмов сделай так, чтобы они максимально были прижаты к телу. Всё должно быть простым и функциональным.

— Для фраков, например, можно вшить внутри петли, чтобы стягивать полу или и тогда уже меньше шуршания, — задумался костюмер, — И я возьму французский крой рубашек под старину, но сделаю на них стоячие воротники, тогда не надо будет использовать накрахмаленные манишки под фраки, и они не будут шелестеть…

Честно? Я понятия не имел — что такое «французский крой под старину» и как он выглядит, но раз Пьер говорит, что это может спасти положение — значит, пусть так оно и будет. В конце концов, продюсер не должен всё знать до таких мелочей.

— Давай! Проработай варианты и мне на стол! — легонько хлопнул я ладонью по кипе бумаг на столешнице.

Пьер кивнул и отошёл к окну, что-то бормоча себе под нос — наверное, перебирал в уме варианты тканей, которые подходили бы под мои требования.

Милош, художник декораций, отложил свои эскизы в сторону и поднял голову. Его шарф уже свисал почти до пола, создавая впечатление, будто Милош только что вернулся с прогулки. Может, намекнуть ему на то, что это не очень-то безопасно и удобно? А то купит себе кабриолет и закончит как Айседора Дункан — зажуёт шарф в колесо и привет… Что-то сегодня много каламбурю про себя. Но всё же… Тем более, после гонораров за ролики и как закончим мюзикл для «МГМ» — Милош точно сможет позволить себе неплохой кабриолет, да и дело понемногу идёт к лету.

— А что с декорациями? — спросил он, и в его голосе послышалось сомнение, — Мы же не можем освещать их так же, как обычно, если свет будет плоским и без теней. Всё будет