Корсаков. Том 3 - Владимир Кощеев
Внушение по-прежнему работало, и никуда не делось. Как бы я ни хотел, оно работало, и я не мог его снять. Нельзя целительской магией отменить изменения в психике.
— Но ещё он сказал важную вещь, о которой я прежде не думал, — продолжил я. — Что другие кандидаты будут ещё хуже подходить на эту роль, чем я. И это меня зацепило.
На губах матушки появилась немного нервная улыбка.
— Пока я навожу порядок в корпусе целителей, мой сын будет делать это со всей страной, — произнесла она.
— Да, мам, — подтвердил я. — Я не хотел этого, но раз появилась возможность, которая действительно может обернуться полезной для страны, я не могу просто взять и отказаться. А потому я позвонил великому князю и согласился. Это ещё не помолвка, и уж тем более не брак, но в скором времени Долгоруковы всё подготовят для этого.
Я видел, как скапливаются слезинки в уголках её глаз. Она могла реагировать негативно на то, что её дети взберутся выше того, что отмерил менталист. Но всё ещё слышала меня и запоминала мои слова.
Раньше я думал, что всё в порядке. Но теперь я знал — какой-то ублюдок влез в голову моей матери и испортил ей всю жизнь. Это было больно и неприятно. Тот факт, что я, будучи как и любой хороший целитель, практически всемогущим в вопросах здоровья, никак не мог ей помочь, заставлял меня приходить в ярость и сжимать кулаки.
Но это ничего не меняло. Нужно было найти всех, кто был причастен. И либо заставить отменить воздействие, либо сразу наказать каждого из участников всей цепочки. Я молод, у меня есть благоволение со стороны правящего рода, наследница престола в перспективе станет моей женой. И даже среди аристократов нашёлся покровитель.
С этим можно работать. Не быстро, болезненно, но это лучше, чем оставаться бессильным винтиком в корпусе, с ног до головы пронизанным коррупцией и предательством собственной магии.
— Я не одобряю твоего выбора, Ваня. Я всё ещё очень хочу сказать, что запрещаю тебе, как глава рода, — покачала головой матушка, после чего взяла себя в руки и продолжила: — Но я не стану тебя останавливать. И поддержу всем, чем смогу.
Я взял её руки в свои.
— Спасибо, мам. На этом у меня с новостями всё, — объявил я. — А теперь пойдём, я провожу тебя в спальню и прослежу, чтобы ты легла в кровать, а не села за рабочий терминал, чтобы разгребать авгиевы конюшни Ларионова.
Она слабо улыбнулась, но от помощи не отказалась.
* * *
Новый день встретил меня ровно так же, как и все прошлые хорошие дни.
Не было срочных вызовов, звонков и сообщений. Солнце светило в окно, погода была тёплой. Я не чувствовал себя раздавленным от бешеного количества магии, которую пропустил через себя накануне.
Не спеша покидать постель, я взял в руки телефон, чтобы проверить время, и он тут же завибрировал в моей ладони. Улыбнувшись, я ответил на вызов.
— Слушаю, ваше императорское высочество, — произнёс я.
— Доброе утро, Ваня, — радостно поприветствовала меня наследница престола.
— Утро доброе, Дарья.
— Дядя вчера мне сказал, что ты согласен.
Проговорила она это таким тоном, что я сразу же понял — будущая государыня сейчас заливается краской смущения от мыслей, которые вспыхивают в её голове. Никакой магии не требовалось, чтобы это почувствовать.
Воображение тут же нарисовало соответствующую картину. Конечно, вряд ли в половину одиннадцатого утра она соответствовала реальности, но фантазия выглядела крайне приятно для глаз.
— Да, — ответил я.
На несколько секунд в трубке повисла тишина.
— Я хочу пригласить тебя сегодня с нами в «Мидину», — объявила наследница престола. — Раз уж вы не попали на мой официальный день рождения, хочу отметить его в компании действительно важных для меня людей.
Я улыбнулся, прекрасно понимая, что скрывается за её словами.
— С радостью присоединюсь к вам, — ответил я. — Но мне нужно заехать в имение и проверить, как там идут дела. Так что, возможно, могу опоздать к началу.
Мои слова ничуть не смутили будущую государыню. Её императорское высочество прекрасно понимала, насколько важно следить за своими предприятиями. И пускай лечебница Корсаковых не приносила столько денег, сколько, скажем нефтяной бизнес, однако она тоже была важна.
— Я и не сомневалась, — ответила Дарья Михайловна. — Сегодня выходной, так что Агеева и Гордеев тоже проводят время дома с семьями.
Она взяла паузу в разговоре, прежде чем выдвинуть следующее предложение.
— Или, быть может, вы покажете мне своё имение, и мы вместе отправимся в ресторан?
Сказано это было совершенно спокойным голосом, но немного задержанное дыхание выдавало Дарью Михайловну с головой. Она надеялась, что я соглашусь.
Да и я сам не видел к этому препятствий. Теперь-то уже можно. Не всё, разумеется, за штанами придётся по-прежнему следить. Но в остальном…
Дарья Михайловна мне просто нравилась, как женщина может нравиться мужчине. И если прежде я всё ещё старался держаться, давая только то, что было допустимо, со вчерашнего вечера я мог уже не оглядываться на Долгоруковых и то, что они о нас подумают.
Позабытое чувство, с которым я открывал глаза каждое утро в прошлой жизни, постепенно разворачивалось где-то внутри. Тогда я знал, что моя жизнь имеет смысл, что я могу влиять на многое и многих. Знал, чего хочу и зачем это делаю.
Эту жизнь я старался не притрагиваться к власти, но… Старого пса новым трюкам не научишь. Я могу исцелять людей, держать себя в рамках местных правил, стать дворянином и графом. Применять знания этикет и вести себя достойно. Отучиться в гимназии так, чтобы особо не выделятся среди других детей, но при этом знать больше, чем дают учителя.
Но при всём этом глубоко под новой кожей всё равно оставался я. И сегодня, впервые за восемнадцать лет, прожитые в этом мире, мне не хотелось этого скрывать.
Я прикрыл глаза, осознавая, как вокруг меня меняется мир. Вчера я просыпался целителем, который никуда особенно не стремится и хочет жить тихой и спокойной жизнью. Сегодня я уже открыл глаза другим человеком.
И прятаться от этого не собирался.
— Ваше императорское высочество, — произнёс я, — я приглашаю вас посетить имение Корсаковых в Ясенево. Не хотите ли осмотреть его вместе со мной?
Глава 14
Это было странно, чувствовать себя не застёгнутым на все пуговицы, а свободным. Во мне будто распрямилась давно сжатая пружина, даже
