Выживший. Том 3 - Павел Барчук
Риус не разозлился. Хотя такая реакция была бы закономерной. Я «тыкал» ему, хамил, называл вещи своими именами.
Вместо того, чтоб взорваться от ярости, старый ублюдок улыбнулся — тонко, покровительственно.
— Политика — это особое искусство. Я просто вовремя спрятал то, что другие считают своим. Артефакты подобного уровня не могут принадлежать всем. Это не общественный сортир.
Откуда-то со стороны, перекрывая гул магических жил, раздался грохот. Тяжелая кованая дверь врезалась в стену с такой силой, что в некоторых местах с потолка посыпалась каменная крошка.
В зал влетел Диксон. Вид у него был такой, будто мага всю ночь пинали ногами по футбольному полю вместо мяча, а потом рожей возили по траве. Белый халат застегнут криво, на одну пуговицу выше, чем положено. Правая штанина задрана почти до колена. На щеке — свежее пятно от какой-то фиолетовой дряни. А волосы стоят дыбом, будто Диксон только что хватался за оголенные провода.
— Лорд Риус, он на грани! — с ходу рявкнул ученый, даже не потрудившись изобразить положенный этикетом поклон. — Давай ты поиграешь в великого гения и пафосного злодея завтра. Сегодня нам срочно нужно его стабилизировать, иначе очень скоро тут не перед кем будет блистать своим раздутым эго. Разнесет всё к чертям! Его Аномалия превратилась в черную дыру!
Брови Риуса медленно поползли вверх. Он посмотрел на своего главного исследователя так, будто Диксон начал цитировать Карла Маркса на суахили. Ни первое, ни второе лордам Изначального града не известно а значит — максимально удивительно.
Риус помолчал секунд пять, а потом произнес вкрадчивым, саркастичным голосом:
— Черт… Я, похоже, слишком избаловал своих рабов и своих наемных сотрудников. Одни бегают, куда им хочется. Вторые — забывают, на кого работают.
— Лорд Риус, я непременно покаюсь! Честное слово! — Диксон уже крутился возле стазисного купола, — Можешь оставить меня без оплаты в этом месяце. Выродок сейчас важнее всего. Посмотри на показания!
Диксон вытащил из кармана какую-то приблуду, поднёс ее к куполу, потом развернулся и показал Риусу.
— Видишь! Видишь, уровень чар зашкаливает! Эх… — Исследователь посмотрел на меня, — Выродок, это чудо, что ты до сих пор жив!
Взгляд Диксона был напряжённый. Я шкурой чувствовал, как его разрывают противоречивые чувства.
С одной стороны, он был безумно рад моему возвращению и не скрывал этого. С другой — Диксон явно дулся из-за «Сучьей свистульки» которую я так нагло спер у него перед побегом.
— Живой! — выдохнул он. — Ты всё-таки выжил, паршивец. Сбежал, натворил дел… Но посмотри на эти вены, Лорд Риус! Это же чудо! Плетение интегрировалось идеально! — голос ученого фонтанировал счастьем, — Выродок не просто поглотил заклятие, он стал его носителем! Это не диссипация в чистом виде, а симбиоз. Аномалия сожрала «Прах», переварила его и теперь использует как собственное топливо!
Я молча наблюдал за Диксоном. Он достал еще какую-то хреновину и снова принялся кружить вокруг купола. Выражение моего лица было равнодушным. Хотя мне очень сильно хотелось засмеяться. Я только сейчас сообразил — есть парочка вещей, о которых не известно никому. И в внешней жопной ситуации это — отличный шанс. Пока не знаю на что именно, но обязательно придумаю.
— Диксон, начинай, — резко скомандовал Риус, — Нужно «заземлить» излишки чар, пока они не превратил мой замок в оплавленную воронку.
Лорд брезгливо посмотрел на Боцмана:
— А этого… — в третий блок. Потом решу, что с ним делать.
— Принято, Лорд Риус! — Диксон подключил одну из своих приблуд к куполу. Полусфера начала медленно сжиматься.
— Сейчас будет очень, очень больно, Выродок, — тихо произнес Диксон.
Боль? Да по хрену. Не привыкать. Я кивнул, закрыл глаза, все так же изо всех сил сдерживая улыбку.
На моей ноге еле-еле вибрировал Браслет Путника. Артефакт, чьи возможности я еще не знаю в полной мере. В кармане лежала банка с левым глазом Косого.
И самое главное — об этих чудесных штуковинах не известно никому! Так что посмотрим, Лорд Риус, кто кого нагнёт.
Глава 2
Пробуждение уже привычно было отвратным.
Сначала я услышал противный, методичный лязг металла о металл, потом — влажное, чавкающее шлепанье. Звук был таким, будто кто-то лениво, без особого энтузиазма, разделывает мясную тушу в паре шагов от меня.
Затем пришла боль. Тягучая, пульсирующая тяжесть, которая поселилась в каждой мышце, в каждом капилляре. Хуже всего было костям. Их словно заменили на раскаленные прутья. Казалось, вместо крови по моим жилам теперь течет расплавленный, ядовитый гудрон, смешанный с битым стеклом.
Я открыл глаза. Подтеки плесени, пятна копоти и мерзкое, тошнотворное мерцание магических ламп. Мастерская Диксона. Отлично! Было опасение, что меня сразу потащат в лабораторию и вырежут Ключ.
Приподнял голову, посмотрел на свое многострадальное тело. Лежит, голенькое, на столе. Только боксеры на мне оставили. Грудь целая, без видимых порезов или шрамов. Значит, артефакт на месте.
— Очнулся, Выродок? — голос Диксона прозвучал глухо, как из бочки.
Я осторожно повернул голову. Огромный, похожий на матерого убийцу, учёный стоял у столика с инструментом, спиной ко мне. Его медвежья фигура закрывала обзор. Судя по звуку, чистит свои «орудия пыток». Под тканью рабочего халата, когда он с усилием оттирал что-то, бугрились мышцы.
— Всегда удивлялся твоему выбору профессии. Тебе бы на скотобойню. Цены бы не было.
— Ммм… Шутишь. Значит, чувствуешь себя лучше, чем могло быть, — хмыкнул маг.
Я проигнорировал его комментарий. Попытался пошевелить руками. Цепи на запястьях отозвались коротким, сухим звоном. «Холодное» железо. Риус не поскупился. Эти кандалы стоят как самолет. Как два самолета. Они испещренные рунами подавления, блокируют магию.
— Сколько я был в отключке? — мой голос походил на скрип ржавых кладбищенских ворот. Горло саднило, будто я глотал наждачку.
— Больше суток, — Диксон наконец повернулся.
Его лицо, отмеченное старым шрамом от виска до подбородка, не выражало ничего, кроме мрачного удовлетворения мясника, который удачно разделал сложную тушу. Говорю же. На скотобойню ему надо.
— Я провел полную стабилизацию. Скажи спасибо, что моему гению. Иначе замок Риуса сейчас представлял бы собой кучу обугленного дерьма посреди аккуратной, идеально круглой воронки.
— Вот об этом точно не стал бы горевать… — тихо буркнул я.
— Да неужели? А то, что в кучу обугленного дерьма он превратился бы со всеми нами, тебе тоже плевать?
Диксон швырнул окровавленную тряпку в ведро, вытер руки о фартук из кожи Ползуна и подошел ко мне. Его тяжелый взгляд сверлил мою физиономию как чертова дрель.
