Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

Обида ядом растекалась по телу, ведь я не сделала ничего дурного, чтобы так со мной обращаться. Нам стоило обсудить вчерашнюю ночь, и те странности, что происходили между нами, а вместо этого я получила унизительный приказ изображать из себя бессловесное существо.

— Что же это? Очередные угрозы? Ты повторяешься! — зло бросила я, чувствуя, как внутри раскалённым прутом жжётся желание устроить истерику. — У меня есть опыт, умения, знания, чтобы превратить твой дипломатический приём в лучшее событие в жизни этих твоих послов, а ты меня хочешь одеть в рубище и отправить мыть полы?

— Какое рубище? — Кощей начал заводиться.

— Это метафора!

Кощей терял самообладание. Глаза его вспыхнули синим льдом и начали светиться. Он указал на меня пальцем и приказал:

— Успокойся немедленно.

Я осеклась, осознав, что веду себя, как простая деревенская баба, и чем громче я кричала, тем более величественным и невозмутимым рядом со мной выглядел Кощей.

— Этого больше не повторится, — мрачно заявила я. — Но и покорную девицу строить из себя не буду.

— Василиса…

— Хватит. Всё. Мне пора идти. У меня корова не доена, трава не кошена, — я пригладила волосы и развернулась к выходу.

— Какая корова? — протянул Кощей. — Василиса…

Но я его уже не слушала. Не могла слушать. Щёки горели от возмущения, всё внутри ныло от обиды, и я нуждалась в перерыве, в тишине, которая помогла бы справиться с захлёстывающими меня чувствами.

— Василиса! Я запру тебя к морочьей бабке! — крикнул мне вслед Кощей с горячей злобой, такой, какая свойственна простым мужикам, а не бессмертным интеллектуалам.

Я толкнула дверь, больно ушибив о гигантскую створку руку, выскочила в прохладный синий зал и бросилась прочь. Синий зал сменился красным, а потом колокольчиковым — я едва обратила внимание на увитые резными цветами колонны, — коридорами, комнатами и переходами, порогами и ступенями. Острое чувство стыда гнало меня вперёд, и когда я наконец остановилась, то обнаружила, что стою в тёмном коридоре темницы.

— Проклятье, надо было так… — проговорила я самой себе, вытирая тыльной стороной лоб. Его покрывали мелкие капельки пота.

Впрочем, оказаться в темнице было хорошим решением. Её темнота и тепло обступали со всех сторон, укутывали и скрывали от верхнего мира. Кривель старался от всей души, и я уже заметила, что стены украшало намного больше факелов, но большинство из них в целях экономии не горело. Под каждым устроили нишу, положив туда огниво, но из некоторых ниш их уже стащили.

В подземелье Кощея всегда было много пустующих камер. Возможно, из делали с запасом, а может, в древние времена и правда было в темницах много пленников. Как бы то ни было, на моей памяти пленных царевен было не больше пяти, все же остальные камеры оставались пустыми. Их Кривель определил под бытовые нужды. В одной из них молодые мороки тренировались, избивая самодельные соломенные чучела, в другой морок орал на стену, на которой был грубо нарисован мелом человек с длинными, до пят, волосами.

— Что он делает? — шёпотом спросила я, забыв на минуту о своих бедах.

— Переживает эту… Как же его там… Потугу, во! — ответил стороживший его морок. — Указ Кривеля. Для здоровья этой… Ох, слова эти сложные в рот не помещаются!

— Стресс снимает что ли? — уточнила я.

— Не, ничо не снимает. Так, в одёже орёт.

— Понятно. Ну, удачи вам.

— Это… Низкий поклон, госпожа царевна.

Надо же, Кривель устроил кабинет психологической помощи. Криво, конечно, устроил, на свой морочий манер, но стоит отметить его рвение. И не докладывать Кощею: он портрет на стене не оценит.

Вдруг слева раздался грохот решётки. Я вскрикнула и отпрыгнула к стене, но зря боялась. Это одна из царевен в отчаянии всем телом бросилась на прутья, вцепилась в них пальцами. Пустыми глазами она уставилась в пустоту, и милое светлое личико уродовал кривящийся рот, но не узнать её я не могла.

— Златослава?

— Он видит меня, — зашептала она, заворожённо рассматривая стену. — Он зовёт меня. Он совсем рядом.

Я подошла к решётке, коснулась её пальцев. Горячие.

— Кто видит, Златослава? — помахала рукой перед её носом — никакого толка.

— Он обещает сладкую, такую желанную… Сладкую…

— Златослава, ты в порядке?

Но царевна больше не отвечала мне, только смотрела вперёд и беззвучно шевелила пересохшими губами. На щеках маками расцветал больной румянец. Я протянула руку сквозь прутья — ключей у меня с собой не было, — но она ловко уклонилась, не давая себя потрогать.

— Я сейчас вернусь. Приведу помощь. Никуда не уходи!

Кабинет Кривеля по-прежнему располагался в бывшей караульной, но теперь дверь практически никогда не оставалась открытой. Я постучала пару раз. Это был жест больше уважения и поддержания репутации, нежели необходимости, но Кривель, как обычно, заворчал:

— Заходите уж так, Василиса Петровна. Мне дольше вставать и открывать.

За ту неделю, что я не видела старосту Кривеля, он стал ещё выше и только больше раздался в плечах. Теперь он был немногим ниже меня самой, вид имел холёный и упитанный, и к тому же сменил старый поношенный кожаный доспех на новый, ладный, точно по размеру, отчего выглядел теперь особенно внушительно. А вот Боня оставался прежним: невысоким, тонким и дерганым, и очки были так же треснуты, а за красным острым ухом торчал уголёк. При виде меня он тут же побежал наливать горячий компот.

— Кривель, у тебя там Златославу лихорадит, — заявила я с порога, как будто никуда и не уходила. Старая караульная оставалась самым уютным местом в тереме. — Есть у вас лекари какие в штате?

— Лекарей у нас отродясь не было, Василиса Петровна, — ответил Кривель, а сам выглянул в коридор и кликнул младшего морока. — Сами понимаете, живут у нас не люди, а навьи твари, и потребы в ведунах да лекарях у нас нет. Но коль царевна занемогла, то мы вмиг какую знахарку из ближайшей деревни сыщем. Эй, Шпруня! — это он крикнул мелкому мороку, которого я из-за дверей не могла рассмотреть. — Явись в Подберёзовку да потребуй Морёну в Кощеев терем. Лекарство её требуется.

— А коль чары охранные наложила? — пискнул невидимый морок. — Опосля последнего свидания грозилась всю деревню чарами опоясать.

— Тогда явись старой ведьме в Грозилово. Только на крайний случай! Уж больно у ней дурости много с годами стало…

Я слушала приказы Кривеля и уныло думала о своей вопиющей бесполезности. Звание «дитя двадцать первого века» — вот и все мои козыри. Теоретически я ходячий кладезь бесценных знаний. Я могла бы осчастливить Кощеево царство пенициллином, каплями для носа или хотя бы йодом, который при