Знахарь I - Павел Шимуро
Какую жизнь должен был прожить этот мальчик, чтобы выглядеть так?
— Да я уже в порядке, — Тарек пожал плечами. — Честное слово. Проснулся, а внутри всё прямо горит. Ну, не плохо горит, а хорошо, как будто силы через край. Не мог валяться да в потолок пялиться, вот и вышел размяться малость.
— Размяться, — повторил я. — Отжимания в стойке на руках. После отравления, которое чуть тебя не убило.
Он снова почесал затылок.
— Ну… Батя всегда говорит, что тело само знает, чего ему надобно. Ежели чувствуешь силу, значит, она есть. А ежели валяешься без дела, когда сила есть, то она киснет и уходит.
Я хотел возразить и объяснить, что организм после интоксикации нуждается в отдыхе, что физическая нагрузка может вызвать рецидив, что его самочувствие может быть обманчивым…
Но остановился.
Это другой мир, другие правила. Культивация меняла человеческое тело способами, которые я пока не понимал. Может быть, здесь логика действительно была иной.
— Ладно, — я вздохнул. — Иди сюда. Дай-ка на тебя посмотреть.
Тарек послушно подошёл. Я положил пальцы на его запястье, нащупал пульс. Шестьдесят ударов в минуту — ровный, наполненный, мощный. Никаких перебоев.
Система услужливо развернула табличку.
[ДИАГНОСТИКА СУБЪЕКТА: Тарек, сын Варгана]
[Состояние: Стабильное]
[Интоксикация: Нейтрализована полностью (100%)]
[Культивация: 1-й Круг (Пробуждение Жил)]
[Прогресс адаптации: 23%]
[Рекомендации: Умеренные физические нагрузки допустимы. Избегать контакта с сильнодействующими субстанциями в течение 48 часов]
Я смахнул табличку и отпустил его руку.
— Интересно, — пробормотал себе под нос.
— Что?
— Ничего. Ты и правда восстановился быстрее, чем я ожидал.
Лицо Тарека просияло.
— Так я ж говорю! Прямо силушка внутри бурлит! Как никогда раньше не было!
— Это культивация, — я кивнул. — Твои жилы пробудились. Теперь тело работает по-другому.
Мальчик замер. Его глаза расширились.
— Погоди-ка… Это что ж выходит… Я на первый круг-то вышел⁈
— Вышел.
Несколько секунд он просто стоял, открыв рот. Потом издал звук, который был чем-то средним между воплем и смехом.
— Ё-моё!!! Батя узнает, обрадуется до смерти! Матушка, небось, реветь станет, как всегда! А я… я ж теперь охотником стать могу! По-настоящему!
Его радость была такой искренней, такой детской, что я почувствовал укол чего-то похожего на зависть. Когда в последний раз радовался вот так, безоглядно, всем существом?
Не помню.
— Охотником, — я поднял бровь. — Ты поэтому здесь отжимаешься с утра пораньше? Готовишься?
Тарек чуть посерьёзнел.
— Ну да. Батя ведь один в лес ходит. Один, понимаете? Каждый раз матушка себе места не находит, пока он не вернётся. А если случится чего? Кто подсобит?
Он сжал кулаки, и мышцы на его руках вздулись.
— Я хочу с ним ходить, рядом быть. Прикрывать спину. Чтоб двое было, понимаете? Двое всегда лучше, чем один.
Я молча смотрел на него.
Четырнадцать лет. Мальчишка, который едва не умер от отравления. И всё, о чём он думает, это как помочь отцу, как защитить семью.
В моём мире такие дети играли в компьютерные игры и ныли по поводу домашних заданий, а здесь они готовились убивать зверей в смертельно опасном лесу.
— Твои намерения похвальны, — сказал я наконец. — Но прямо сейчас ты ещё слишком слаб. Культивация только началась, организм адаптируется. Тебе нужен ещё один день под наблюдением.
Тарек открыл было рот, чтобы возразить, но я поднял руку.
— Один день и три порции отвара. После этого можешь хоть в лес, хоть на край света и не принимай больше никаких корней, иначе… В какой-то момент я просто не окажусь рядом и не помогу, понимаешь?
Мальчик нахмурился, обдумывая, но всё же кивнул с серьёзным выражением лица.
— А батя знает? Что я… ну, того?
— Что ты жив? Полагаю, да. Он уходил вчера вечером, видел тебя спящим.
— Не-е, — Тарек мотнул головой. — Я про другое — что на круг вышел и всё получилось.
— Об этом ты ему сам расскажешь, когда придёт.
Улыбка вернулась на его лицо.
— Ага! Вот обрадую-то его!
Я развернулся и направился обратно к дому.
— Пойдём. Приготовлю отвар. Первую порцию примешь сейчас, остальные дам с собой.
Тарек засеменил следом, всё ещё переполненный энергией.
— А вы это… вы и взаправду лекарь? Как дед Наро был?
— Что-то вроде.
— Круто! А откуда вы? Далече небось? Вы ж белый совсем, как молоко. У нас тут таких отродясь не водилось.
Я не ответил. Толкнул дверь, вошёл в дом.
Внутри было прохладно и сумрачно после яркого утреннего света. Я прошёл к кухонному углу, начал доставать ингредиенты: серебряная Лоза, эссенция Кровяного Мха, вода из кувшина.
Руки двигались уверенно, почти автоматически. Отмерить порошок, залить водой, поставить на огонь, добавить эссенцию через три минуты кипения, процедить и остудить.
Третий раз за сутки. С каждым разом процесс занимал всё меньше времени.
Тарек сидел за столом, болтая ногами. Его взгляд метался по комнате, цепляясь за полки с банками, за связки трав на потолке, за пыльные записи на древесной коре.
— Дед Наро тоже такое варил, — сказал он негромко. — Помню, приходил к нему, когда пузо болело. Он давал чего-то горького, и сразу отпускало.
— Горького, — я кивнул, помешивая закипающий отвар. — Большинство лекарственных настоев горькие, это нормально.
— А от чего вы меня лечили?
Я помолчал, обдумывая ответ.
— Корень Огненника, который ты принял, был испорчен — неправильно обработан. Вместо того, чтобы помочь пробудить жилы, он начал тебя убивать изнутри.
Тарек побледнел.
— А я… я ведь думал, что так и надо, что жечь должно. Элис сказала, мол, чем жарче, тем лучше. Терпи, говорит, и сдюжишь.
Я замер.
— Элис тебе так сказала?
— Ну да. Я ж к ней приходил, просил помочь с корнем. Она его размолола и сказала, так быстрее подействует.
Отвар в котелке забулькал, и я машинально снял его с огня. Руки делали привычную работу, но мысли были далеко.
Элис знала. Она размолола корень без термической обработки, без очистки. Превратила стимулятор в яд, и ещё посоветовала терпеть.
Намеренно или по глупости?
Вчера ночью она подняла толпу против меня — обвинила в убийстве. Лгала, не моргнув глазом.
Я начал
