Янтч - Майлз Нортон
– Карл хоть объяснил, зачем ему вдруг понадобился старый приятель? – Джон попытался поймать его взгляд в зеркале.
Долгая пауза. Только стрелка спидометра ползла вверх.
– Не мое дело, – голос Фрэнка прозвучал глухо, будто из другого конца туннеля.
– Но ты же везешь меня к нему, черт возьми! – Джон стукнул кулаком по подлокотнику. – Хотя бы намекни, в какую жопу я лезу!
Руки Фрэнка сжали руль так, что кожа на костяках натянулась. Он резко перестроился, подрезав белую Toyota.
– Просто работа, – прошипел он сквозь зубы.
– Да брось! – Джон фальшиво рассмеялся. – У Карла «просто работа» обычно заканчивается пулей в затылок.
Машина вдруг дернулась, резко тормозя на красном. Джона швырнуло вперед, ремень врезался в грудь.
– Извини, – пробормотал Фрэнк, но в его тоне читалось что-то другое – предупреждение, мольба, отчаянная попытка что-то сказать без слов. Его глаза на секунду встретились с Джоном в зеркале – и в них читалось нечто, от чего по спине пробежал холодок.
Черный Gelandewagen притормозил у невзрачного серого здания. Джон задержал руку на ручке двери – ладонь вспотела. «Странно», – мелькнуло в голове. Он не боялся Карла. По крайней мере, раньше.
Фрэнк что-то пробормотал, но Джон не расслышал. Вместо ответа он шагнул на тротуар. В воздухе витал запах металла и бетонной пыли – будто здание годами впитывало крики из-за закрытых дверей.
17-й этаж. Кнопка лифта была стерта – слишком много людей нажимали ее до него.
Карл ждал в своем кабинете.
Джон шагал по холлу, его шаги гулко отдавались в почти пустом пространстве. Серое здание – никаких стеклянных фасадов или показной роскоши. Оно больше напоминало правительственный бункер, чем офисный центр. Стертые полы, тусклые лампы, запах дезинфекции – будто здесь десятилетиями вычищали следы преступлений.
Лифт открылся беззвучно – слишком бесшумно для такого старого здания.
Перед Джоном раскинулся просторный зал, утопавший в приглушенном свете, будто подсвеченный изнутри. На стене – абстракция в духе Поллока, но, если всмотреться, кроваво-красные брызги складывались в танковые гусеницы, а черные мазки – в разрывы снарядов.
Дверь в кабинет была массивной, дубовой, без намека на стеклянный лоск офисных центров. Стальная табличка «K. H.» – никаких намеков на консалтинг, только инициалы, выгравированные так, будто они могли порезать палец.
Карл восседал в кресле Herman Miller, развалившись с нарочитой небрежностью хищника, уверенного в своей безнаказанности. Его черный ониксовый стол блистал пустотой – только MacBook с приглушенным экраном да стакан для карандашей, забитый перьями Montblanc.
Среди них одинокая сломанная шариковая ручка – словно намек на то, что даже здесь есть место дешевому насилию.
Его рубашка Brioni морщилась на животе, а лицо блестело от пота, хотя воздух был холодным, как в операционной.
Карл, поставив стакан перед Джоном:
– Ну что, герой? Пять лет – и ни звонка. То ли мертв, то ли стыдно.
(Джон молча берет стакан. Лед звенит.)
Голос Карла прозвучал слишком громко для этого кабинета. Он поднялся с кресла медленно, как подводная лодка, всплывающая на поверхность. Кожаный Herman Miller астматично вздохнул, освобождаясь от его веса.
– Присаживайся! Не стой как провинившийся стажер.
Джон резко ответил: «Если бы стыд убивал, ты бы сгнил первым».
– Ох, как трогательно! Ты до сих пор думаешь, что твои грехи тяжелее моих? (Наклоняется ближе.) (Карл усмехается, проводит пальцем по краю стола – там царапина, похожая на след от пули.)
Его ладонь лениво махнула в сторону мини-бара, встроенного в стену из мореного дуба, темного, как старая кровь. Под холодной LED-подсветкой выстроились бутылки – виски с этикетками шестидесятых, пыльными, как архивы спецслужб. Рядом притаилась бронзовая статуэтка: то ли Будда, то ли переплавленная гильза от снаряда.
– Может быть твои предпочтения уже изменились: виски, джин? Или, может, воду с газом? Итальянскую: у нее пузырьки, как иглы под кожей.
(Карл бросает на стол фотографию, на которой Джон находится в чужом городе, с чужим паспортом.)
– …тебя тянет обратно.
Джон сжимает стакан.
– Это что, шантаж?
Пока он наливал, Джон заметил детали: часы Patek Philippe на стене, где стрелки показывали разное время, словно отсчитывая параллельные реальности, сейф в углу с цифровой панелью – кнопки стерты от частого набора одного и того же кода, тень за окном (Птица или чья-то рука, замершая в жесте угрозы?).
(Карл встает, подходит к окну.)
– Нет, напоминание.
(Поворачивается.)
Пауза. Где-то за окном крикнула ворона.
– Как дела-то? Пять лет, чёрт… Ты же теперь, наверное, совсем большой человек?
Джон наливал себе виски, чувствуя, как взгляд Карла ползет по его рукам, шее, вискам – ищет слабые места.
– Работаю. – Пробка хлопнула слишком громко. – А ты? Говорят, масштабы выросли.
Карл фыркнул, потирая переносицу.
– Да че там выросли… – его пальцы сжали стакан так, что лед затрещал. – Знаешь, как сейчас всё дорого стало? Раньше контейнер в порту – копейки. Сейчас – будь здоров.
Тишина.
Джон тихо:
– Чего ты хочешь?
Карл усмехнулся, разглядывая дно стакана, как будто там плавали ответы.
– Охреневший стал, Джон. Раньше хоть три минуты светской беседы терпел, – он поставил стакан, оставив влажное кольцо, похожее на след от бокала на допросе.
Его рука потянулась к MacBook, но не открыла его – лишь провела пальцем по логотипу, стирая невидимую пыль.
Карл улыбается:
– Ты ошибся в одном. Я не хочу. Я предлагаю.
(Берет со стола гильзу – играет ею, как монеткой.)
Джон почувствовал, как между лопаток прополз холодок – точный, как прицел снайпера.
Джон резко встает. Карл смеется.
Карл, поднимает гильзу, кладет Джону в карман.
– Ой, прости. Это же не угроза.
– Просто работа.
Он замолчал, давая Джону услышать несказанное: «Возможности» – это когда-либо ты стреляешь, либо в тебя стреляют.
– И?
– И… – Карл вдруг рассмеялся, по-доброму, по-старому. – Да не смотри ты так. Просто подумай. Через пару дней позвоню – выпьем нормально, обсудим.
Его пальцы уже тянулись к телефону – разговор окончен.
– Фрэнк тебя довезет.
Джон вышел, так и не поняв, о чём на самом деле шла речь.
Но в воздухе висело ощущение, что Карл уже поставил галочку напротив его имени – где-то в своем черном ониксовом блокноте.
Машина Фрэнка ждала в тени, прижавшись к бордюру, как подручный киллер перед заказом. Джон тяжело опустился на сиденье. Кожаная обивка холодно хрустнула под ним.
В горле пересохло – не просто жажда, а животное желание залить виски этот ком в горле. Он машинально потянулся к бардачку, но там лишь покачивались пластиковые бутылки с водой. Их этикетки покрыты каплями конденсата, будто слезами.
Фрэнк. Его жетон трезвости тускло блестел на цепочке
