Две стороны Александрины - Наташа Эвс
Вдруг меня словно окатило кипятком, затем снова и снова. Я очнулась и попыталась вскочить, но мои руки в ремнях держали Константин и учитель с обеих сторон. Отец Адриан окроплял меня кистью со святой водой и постоянно что-то бубнил на своем церковном языке. Мне это не понравилось, и я попыталась вытянуть руки из оков помощников, но они крепко сцепили мои запястья.
— Держите! — крикнул им седой клирик, видя мое тревожное состояние, и продолжил чтение.
— Дайте мне подняться! — возмутилась я. — Что вы делаете?
— Именем Господа нашего… — раздался голос старца, он снова махнул на меня кистью, от чего меня затошнило.
— Мне больно, — взмолилась я, глядя на Костю. — Зачем ты это делаешь?
— Погуби Крестом Твоим борющия нас! — продолжал отец Адриан, передвигаясь вокруг и окропляя меня кистью.
Его чтение превратилось в нестерпимую боль, которую хотелось прекратить во что бы то ни стало. И я сама не понимала, отчего это, потому что еще чувствовала себя собой, но состояние мое ухудшалось.
— Отпустите меня! Прекратите это, прошу вас! Костя, помоги мне…
— Саша, потерпи еще, потерпи, так надо, — виновато шептал Константин, оглядывая меня.
— Не говори с ней! — строго крикнул отец Адриан, продолжая безостановочно читать.
На каком-то месте текстов мне стало просто невыносимо, казалось, что изнутри меня обжигал нестерпимый огонь, воздуха катастрофически не хватало, я раскрывала рот, пытаясь вдохнуть, но это не помогало. Жуткое ощущение клаустрофобии в этот момент забило меня в конвульсиях, мучительная тошнота усилилась, как вдруг я ощутила, что внутри зашевелилось черное облако, распрямляя и растягивая свои щупальца по всему моему телу. Не выдержав, я закричала:
— Оно очнулось! Хватит! Хватит, прекратите! Больше не надо!
Но старческие губы продолжали шептать:
— Яко исчезает дым, да исчезнут, яко тает воск от лица огня!
— Мне плохо, помогите! — Я извивалась, выкручивая руки. — Оно очнулось!
— Ада Победитель! Яко избавлься от вечныя смерти…
— Отче, ее тело поднимается! — заметил Тоши Кимура.
— Держите! — приказал старый клирик и обратился ко мне: — Назови свое имя!
Меня вдруг судорожно сотрясло, и я посмотрела на окружающих со словами:
— Глупцы. Как же вы смешны.
— Имя! — грозно повторил отец Адриан, шагнув ближе.
— Наклонись, шепну тебе на ушко, — прорычала я.
— Ты оставишь этот сосуд! Именем Господа!
— Зачем ты позвал меня? Сообщить свое никчемное желание? Этот сосуд нам обещан! Агата сама отдала ее, так что уйди прочь.
— Агата заплатила за ее свободу заместительной жертвой. Ты должен уйти.
— Я не уйду, она наша, — вырвался из меня хрипящий голос. — Королева открыла переход своей волей, теперь все будет иначе. Она была наша с момента зарождения, а ты, проклятый схимник, думаешь, что имеешь на нее какое-то право! Нет у тебя никаких прав!
Мое тело начало подниматься вверх, натягивая ремни. Видя это, отец Адриан заговорил на непонятном языке, который был для меня словно пламя. Крестя распятием и окропляя святой водой, седой клирик распространял огонь слов по всему моему телу, мучая и иссушая.
— Проклятый! Проклятый! — закричала я, извиваясь и страшно воя, словно изломанный зверь. — Сгоришь в аду!
— Да сколько же можно? — с отчаянием выдохнул Костя.
— Держи ее, — бросил Тоши Кимура, — как сказано было: что бы ни происходило.
От выкриков отца Адриана мне стало так плохо, что начало пропадать зрение. Что-то во мне металось и рычало, наводя ужас на помощников, сдерживающих мои руки. Но не они сейчас удерживали меня, а слова, произносимые седым старцем, и эти слова были понятны только тому, кто сейчас рвался внутри меня.
— Приказываю тебе покинуть этот сосуд! — повелительно крикнул клирик. — Выйди!
— Даже если и так, ты проиграешь, проклятый схимник! — вырвалось у меня. — Она вернется, увидишь! Королева сделала выбор своей волей. А мы будем ее ждать. И вернемся к вам с царем!
В этот момент я упала на пол, как тряпка, больно ударив затылок.
— Аминь, — устало произнес отец Адриан. — Слава Тебе, Боже наш!
— Это все? — обеспокоенно спросил Константин, поглядывая на клирика.
— Кажется, получилось, — осторожно заметил Тоши Кимура.
— Попей, Сашенька, — старец протянул маленькую кружечку с красным крестом, — это успокоит. Отвяжите ремни.
Я пыталась что-то сказать, но язык словно онемел. Выпив содержимое кружки, постаралась произнести снова, но у меня не получилось, будто никогда не разговаривала.
— Все пройдет, — по-доброму кивнул отец Адриан, угадав мое состояние. — Тебе нужно поспать. Константин, организуй это, а мне пора возвращаться. Оставайтесь с Богом.
Я с трудом поднялась, и, пошатываясь от слабости, направилась к лестнице, но Костя остановил меня, взял на руки и отнес в комнату.
Ощущение телесной слабости и немоты напугало меня. Прикрывшись пледом, я вдруг расплакалась. Не иметь возможности произнести слово, подействовало угнетающе. Тут же открылась дверь, и в спальню вбежал Константин.
— Саша, тебе плохо? — спросил он, стягивая плед с моей головы. — Что с тобой?
Я глотала слезы, с содроганием утопая в какой-то внутренней пустоте, и не в силах объяснить, что чувствую, как вдруг ощутила: ко мне возвращается умение говорить.
— Просто… Просто стало страшно. Очень страшно. Я… Дай мне руку, пожалуйста.
— Конечно. — Костя присел на край кровати и обнял мою протянутую ладонь горячими пальцами.
— Мне так страшно… И никого рядом нет, я одна. Никого рядом…
— Я рядом, — твердо произнес Константин. — Всегда буду рядом, мы же договаривались, помнишь?
— Не оставляй меня. Не бросай, они убьют… убьют меня и Марка…
— Саша, успокойся. Никто никого не убьет. Не раскисай, они этого и ждут, твои слабые места тут же заполнят собой. Не позволяй им это. Мы еще поиграем с Марком в футбол. Обещаю, слышишь?
— Да, спасибо. Хорошо, что ты есть, — вытирая слезы, прошептала я. — Ты самый близкий мне человек, самый лучший, я… Я полюбила тебя, прости… Ничего не говори, просто хочу, чтобы ты знал. На всякий случай.
Мои слова подействовали на Константина как электрошок. Он вздрогнул и посмотрел на меня, раскрыв глаза, но спустя мгновение, принял более холодное выражение лица.
— На всякий случай? Саша, не думай прощаться со мной, не сработает. Мои обещания быть рядом — в силе.
— Неизвестно, что будет дальше. Мне кажется, я не выдержу. Это выше моих сил, я устала, Костя… Я устала…
Константин оглядел меня, пересел ближе и неожиданно крепко обнял.
— Я буду там же, где ты, — еле слышно произнес
