Две стороны Александрины - Наташа Эвс

совещаясь при этом с двумя другими медиками. Все трое перешептывались и хмурили брови, делая странные озадаченные лица.

Мне стало страшно, неприятное чувство, которое давно посещало меня при мыслях о состоянии ребенка, возродилось снова.

Наконец врачи закончили и развернулись ко мне со словами:

— У вас мальчик. Как протекает беременность? — И обратившись к Константину, добавили: — Нет ли стрессов, все ли спокойно в семье? Вы супруг?

Я замотала головой:

— Нет, это друг, мой друг. Отец ребенка погиб.

Врачи запнулись, растерянно глядя на нас, затем тот, что делал УЗИ, продолжил:

— Сожалею. Видите ли, Александрина, мы обнаружили аномалию в развитии плода. Будем честны: с таким пороком прогноз не лучший, но это не приговор, продолжим наблюдать.

Я почувствовала удушливый ком в горле, но заставила себя спросить:

— Что за аномалия? О чем речь?

— Транспозиция внутренних органов, то есть обратное, зеркальное расположение. С этим можно жить, но в вашем случае, вероятно, будет что-то с кровообращением. На данном сроке понять сложно, нужно ждать и наблюдать. Поэтому следите за собой, за состоянием, беременность должна протекать без стрессов. Договорились?

— Да, конечно, — я кивнула и поднялась, сдерживая волну паники, что навалилась на меня после слов врача. В этот момент Костя показался мне странным, он растерянно смотрел куда-то в пол, будто услышанное произвело на него особое впечатление.

У меня мальчик. Мальчик… Но мои догадки подтвердились: все плохо. Что за ребенок может родиться у такой матери, как я, когда она постоянно подвергает его опасности, стрессам, переживаниям и странным переходам в чужой мир? Все очевидно.

— Что с тобой? — спросил Константин, притормозив у ворот моего дома.

— Еще одна вина будет на мне до смерти, — сдавленно ответила я. — Ребенок, которому суждено умереть. Эта аномалия по моей вине, все происходит из-за меня, я обречена на одиночество.

— Ты не виновата, просто так бывает.

Я вышла из машины и торопливо направилась в дом, где поднялась в свою комнату и, упав на кровать, заплакала. Следом быстро поднялся Костя, он присел рядом и тронул меня за плечо.

— Саша, ты что? Тебе нельзя так переживать. Успокойся.

— Оставь меня, — прошептала я, отвернувшись. — Мне нужно привыкать к состоянию отверженности и никчемности.

— Плохое решение. Не нужно ни к чему привыкать. Не ставь на себе крест…

— Да как ты не поймешь! — в сердцах крикнула я. — Вокруг меня все несчастны, близкие уходят из жизни, одна я живу. Зачем? За что это? Мамы нет, Милана умерла, Артур почти не живет, ребенок — и тот наследует несчастье, в чем он виноват? А в том, что его угораздило появиться в моем животе! Я несу смерть и разрушение!

— Саша, перестань нести чушь, — строго сказал Константин. — А ну, соберись, не веди себя так, иначе через годы тебе будет стыдно перед своим сыном.

— Какие годы… О чем ты? Ты слышал врачей? Это приговор для ребенка.

— Неправда. В жизни все по-разному складывается, и никому на земле не известны пути человека.

— Органы в другую сторону… — потрясенно прошептала я. — Как же так… Разве он сможет с этим жить?

— Сможет, не сомневайся в обратном. — Константин глубоко вздохнул, словно собрался с силами. — Я ведь жив, потому что моя мама верила, хотя прогноз врачей говорил о другом.

Подняв голову, я непонимающе оглядела Костю.

— Что? При чем здесь ты?

— Я обратник, Саша. Тот самый, у кого зеркальное расположение органов, инверсия, транспозиция.

— Это правда? У тебя такая же проблема? Ты не обманываешь?

— Нет, — Костя улыбнулся, — не обманываю. Жив, как видишь, и еще воюю понемногу.

Я кинулась к своему другу и крепко обняла, но тут же снова заплакала, на этот раз от радости.

— Ты не зря появился в моей жизни… Не зря. Я чувствую это. Словно мой ангел хранитель.

— Ну что ты, Саша. Какой из меня ангел… — Костя покачал головой. — Но это странно, такое стечение обстоятельств. Меня очень удивил факт инверсии твоего сына. Но ты не переживай, а верь. Просто верь.

— Да, буду стараться, — я облегченно вздохнула и разжала объятия, которыми заковала своего друга. — Ведь ты передо мной. Как пример. И твоя мама будет для меня примером.

Услышав о матери, Константин ушел в себя, устремив тяжелый взгляд в даль за окном. Он долго молчал и, казалось, перестал дышать. Я тоже затихла, чувствуя, как тяжела эта тема.

— Моя мама была очень добрым человеком, — неожиданно произнес Костя. — Всегда готовая отдать последнюю рубашку, поделиться всем, что имела. Ее любили все. А они забрали ее у меня. Потом забрали Милану. Разве я могу теперь отдать тебя?

— О ком ты говоришь? — осторожно спросила я. — Кто они?

— Саша… Это те, кто дурманит тебя по ту сторону стены, создатели великого обмана: Ментор, Даниил и Саймон.

— Ты так говоришь, будто знаешь их.

— Поверь, знаю. И они знают меня. Это случилось, когда Морок, тот самый Ментор, заморочил мою маму, и она так же, как твоя, отдала себя в обмен на ребенка.

— Не понимаю ничего, — я замотала головой. — При чем тут моя мама и ребенок?

— Наши матери обе были на том первом сеансе в твоем доме, обе увлекались спиритизмом, и на этой слабости их взяли в оборот известные нам личности, обитающие по ту сторону стены. Моя мама, как и твоя, углубилась в переходы, прошла инициацию и пообещала свое продолжение им во владение. Но когда поняла, что совершила, попыталась исправить ситуацию, увы, с опозданием — договор заключен. Тогда она решилась на замену: свою душу в обмен на продолжение — меня, для этого совершила самоубийство, прямо в том своем любимом месте на радужном водопаде, где однажды ты уже была. Ритуальное приношение души в обмен — смягчило проклятый договор, но только не меня. Я был в сильнейшей депрессии, а потом поклялся им отомстить, для чего положил жизнь на достижение этой цели. После школы и консультации учителя уехал в Тибет и добивался результата истязанием и закаливанием своей души и тела. В этой работе я и познакомился ближе с известными личностями. Ты ведь должна понимать, что Ментор, Даниил и Саймон не те, за кого себя выдают. Они темные духи, падшие дети Изнанки, которые работают на более сильного хозяина. Агату постигла та же участь, что и мою маму.

Я ошарашенно смотрела на Костю, не находя слов, потому что раскрытие тайны, которую он так тщательно прятал глубоко в себе, внесло некоторый сумбур в мое сознание.

— Мне очень жаль, что ты пережил такое горе, — растерянно пробормотала я. — Но моя мама