Две стороны Александрины - Наташа Эвс
— Это непросто, — задумчиво ответила я. — Там ощущения меняются.
— Знаю, — Костя печально покачал головой. — Поэтому говорю об этом. Есть новости с тех мест?
— Есть, еще какие. Сегодня Зоя тоже перешла туда.
— Что? Как она смогла?
— Сказала, что просто прижалась к стене, послушать, что там, и вдруг очутилась в доме Даниила.
— Это очень странно. — Константин напряженно выпрямился. — Не может быть.
— Это правда, даже Ментор удивился.
— Значит, мне что-то неизвестно в твоей истории. Меня стена не пускает. — Костя поднялся и начал ходить по комнате, углубившись в размышления. — Вас должно что-то объединять, тебя и Зою.
— Мы сестры, — я озадаченно пожала плечами, — учились в одной школе, отец Зои и моя мама — родные…
— Все не то. Должно быть событие. Общее дело, где вы были в связке.
Я напряглась, поднимая архивы памяти, но как ни старалась, ничего вспомнить не могла.
— Не получается. Что такого мы должны были сделать?
— Саша, вспоминай. Может быть, очень давно, может быть, в детстве, в подростковом возрасте.
Я отрицательно качала головой, мне ничего не приходило на ум. Тогда Константин оставил меня, спустился вниз и вошел в комнату под лестницей. Я последовала за ним.
— Здесь всегда был склад вещей? — спросил он. — Чем еще служила эта комната?
— Сколько себя помню, здесь так и было. Ничем больше не служила.
Костя оглядывал помещение, пытаясь найти зацепку. Побродив среди вещей, подошел к стене и положил на нее раскрытые ладони.
— Что ты скрываешь? — напряженно произнес он. — Открой секрет.
— Думаешь, это поможет? Ты ждешь ответ?
— Стена живая. В ней вход уже для двух человек. Да, жду ответ, мне необходимо разобраться в этом деле, нельзя тянуть.
— Почему нельзя тянуть? Что будет?
— Я не хочу говорить о том, что может быть. Но, поверь, это плохой финал. Не нужно доводить до него. Я бы начал расследование сам, но есть человек, у которого личный опыт подобного, и мне срочно нужен он.
— О ком ты?
— Это учитель. У меня неприятное предчувствие по твоей истории, я очень хочу отгородить тебя от этого, но беда в том, что тебя уже зомбировали.
— Что? С чего ты взял?
— У тебя зависимость. Разве не так? Проверим? Не ходи туда больше. Месяц.
— Это показатель? Да легко! Только завтра сбегаю, попрощаюсь и больше ни ногой. Месяц.
— Сделай это без прощаний. Хочешь правду? Тебя начнет ломать на следующий же день, и ты будешь искать пятый угол в доме, чтобы заглушить ломку.
— Мне нужно найти маму, она там и ждет меня. А я ничего не делаю, чтобы мы встретились. Я найду ее и докажу тебе обратное. Месяц.
— Саша! Услышь меня. Там нельзя искать компромисс, это капкан. Если ты перестанешь меня слушать, это показатель окончательной зависимости. Не поступай так с собой, у тебя есть отец, подумай о его боли.
— Ты говоришь так, словно я умру.
— Не я это озвучил. — Константин взял меня за руку и вывел из комнаты. — Пойдем ужинать и спать, а мне нужно хорошо подумать.
Всю ночь я смотрела в потолок, потому что последние события лились на меня потоком: слова и поведение Кости, мое посвящение, выход Зои за стену. А завтра моя жизнь может измениться. Я вступлю в сообщество «СМиД», и мне помогут найти маму. Маму, которая столько лет числится пропавшей, которая была так нужна мне все эти годы. Да и папа без мамы остался совершенно сломлен, он каждый вечер плакал, скрывая свои страдания от меня, но я все видела. Нам было тяжело без нее, а теперь я это исправлю.
Останусь ли я на той стороне? Ведь мне там очень хорошо. Мир, близкий мне по духу, спокойный мягкий Даниил и немного волшебства Ментора — почти идеально. У папы будет мама, и я смогу зажить своей жизнью.
Размышления покинули меня под утро. За окном снова послышался монотонный скрип от упражнений моего постояльца, затем легкий завтрак от него же, и я снова одна.
А как же Костя? В каких мы с ним отношениях? А ребенок? Ночью мысли текут иначе, чем в светлое время суток. Как поступить? Что будет со мной, если я выберу сторону за стеной? Решения пока нет, пусть так, пусть все идет своим чередом, нужно ждать.
Волнение не давало мне расслабиться, и я взялась за мелкую уборку, чтобы скорее встретить вечер. Телефонный звонок прервал поток моих мыслей и вернул в реальность. Звонил Костя.
— Саша, ты сейчас дома?
— Да, а что случилось? — Меня насторожили тревожные нотки в его голосе.
— Побудь дома, пожалуйста. И меня дождись, хочу поговорить с тобой. Уже еду.
Опустившись на диван, я попыталась оценить состояние своего куратора по голосу. Что-то не так, почему у него такой тон? Может быть, что-то раскрылось?
Я тут же набрала Зою.
— Привет. Ты кому-нибудь рассказывала о моем секрете?
Кузина помолчала.
— О каком секрете?
Мне стало понятно, что пока секрет остается собой, я хорошо знала сестру.
— Ладно, надеюсь, ложная тревога.
— Это как-то связано с приездом Константина?
— Ты о чем?
— Минут тридцать назад твой дружок приезжал ко мне на работу, — огорошила Зоя. — Откуда он узнал, где мой офис, непонятно, но расспросы были как у следователя.
В этот момент открылась входная дверь, пришлось попрощаться с сестрой.
Костя быстрым шагом прошел в гостиную и остановился, увидев меня.
— Саша… — Он поспешил ко мне и с неким облегчением выдохнул: — Хорошо, что ты дома, присядь, поговорим.
— Что-то случилось? — насторожено спросила я.
— Да, случилось, и очень давно. У тебя и с тобой. В тот момент, когда ты с группой друзей начала особый спиритический сеанс. В твоем доме и в известной нам комнате. Твое баловство с вызовом духов до того дня в пыль не попадает тому, что вы сделали потом. Почему ты не рассказывала об этом? Так много времени упустил…
Я судорожно сглотнула.
— Стараюсь не вспоминать то событие. Слишком дорого обошлось.
— Зря стараешься, такое нельзя забывать. Расскажи мне все подробно, твоя сестра донесла только треть, я уверен.
Пришлось доставать из глубин памяти страшный случай, который мной старательно прятался, потому что угрызения совести сильно подрывали мою жизнь. Спиритический сеанс, проведенный нами по странной колдовской книге, что я нашла на чердаке, забрал двух моих друзей: Милану и Артура. Теперь парень просто дышит, сидя на инвалидном кресле, и его так же не существует для мира, как и моей навсегда теперь пятнадцатилетней подруги.
— Покажи, где что стояло в
