крупнее и острее, а на груди, под полупрозрачной плёнкой плоти, пульсировала мерцающая сеть синих жил. Глаза существа горели тусклым, ядовито-зелёным, фосфоресцирующим светом, а разорванная безгубая пасть зияла несколькими рядами кривых зубов.
— К бою! — закричал Адриан, выхватывая меч из ножен.
Существо будто только этого и ждало. Оно напало на ближайшего рыцаря, даже не дав тому вскрикнуть. Острые когти с противным, тошнотворным хрустом разорвали стальные доспехи и плоть под ними. Короткий, обрывающийся на полуслове крик смешался с воем вьюги и растворился в белой мгле. Алая, горячая кровь хлынула на снег, быстро окрашивая его в багровые тона.
Брайан первым пришёл в себя, стряхнув оцепенение. Он бросился вперёд с низким рыком, обнажив клинок, который тускло блеснул в белом вихре.
Удар!
Сталь с размаху вонзилась в бок твари, но отскочила, словно ударилась не о плоть, а о гранитную скалу, оставив на коже лишь тонкую, едва заметную царапину. Существо взревело, но больше от ярости и удивления, чем от боли, и отшвырнуло его мощным взмахом огромной лапы.
— Оно зачаровано! — крикнул он, едва удерживая равновесие, и уворачиваясь от очередной атаки. Вихрь снега и льда хлестал ему в лицо, слепя, мешая дышать, а его меч рассекал воздух, оставляя за собой лишь серебристые дуги, не находя ни малейшей слабины в чудовищной броне.
Зверь развернулся и одним широким, размашистым ударом лапы сокрушил двух рыцарей, что стояли слишком близко. Их тела с глухим стуком отлетели в стороны и рухнули на промёрзшую землю, больше не шевелясь. Алая кровь быстро замерзала, растекалась под ними тёмными лужами, впитываясь в снег и превращая его в кровавое месиво. Лошади в панике ржали, вставали на дыбы, сбрасывая седоков в глубокие сугробы. Те беспомощно барахтались, пытаясь выбраться из снежного плена. Оставшиеся в живых рыцари сбились в неровное кольцо, выставив перед собой мечи, и пытались сдержать натиск твари, но их клинки лишь беспомощно скрежетали по её плоти, высекая искры.
Адриан бросился к существу с фланга, низко пригнувшись к шее коня. Ледяная крупа больно царапала открытую кожу лица, слепила глаза. Его клинок блеснул в сером свете и с размаху вонзился точно в то место, где слабое, синее сияние мерцало сквозь едва заметные швы на теле. Сталь вошла легко, с влажным хрустом прорванной плоти, и монстр взвыл. Из раны хлынула чёрная, густая, как дёготь, кровь, которая тут же начинала дымиться на морозе, испуская едкий запах горелой плоти.
Брайан, превозмогая боль в ушибленном боку, подскочил с другой стороны и с размаху всадил меч по рукоять в бок монстра. Он инстинктивно нашёл ещё одно уязвимое место, и лезвие легко прорвало плоть. Зверь глухо взревел, содрогаясь, и медленно завалился на бок, рухнув на землю, вздымая огромное облако снежной пыли, которая оседала на окровавленных доспехах и лицах уцелевших рыцарей.
На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра. Адриан прерывисто дышал, его пальцы в промёрзших перчатках мелко дрожали. Перед ним лежало мёртвое чудовище. Его безобразное тело, сплетённое из костей и высохшей плоти, медленно
