Вера Камша - Несравненное право

Ознакомительная версия. Доступно 42 страниц из 278

Я себя ненавидела за эту ложь, но правду сказать было свыше моих сил. Как просто казалось мне месяц назад выложить герцогу Аррою все, что со мной приключилось. И о том, что я должна была родить чудовище, и о том, что Роман его прикончил и, пока я жива, Белый Олень не может иметь потомства от другой женщины. Я собиралась рассказать о заговоре Эанке, о том, как ощутила в себе странную, чужую Силу и шутя справилась с самой сильной колдуньей Убежища, как под моим взглядом плавилась и превращалась в драгоценный аметист лесная рыжая земля, как я прогнала Гончих Тумана… Я хотела объяснить эландскому владыке, что не могу по своей воле вызывать Силу, но, когда та на меня накатывает, сохраняю свободу воли, и что я помогу ему.

Рене Аррой должен был знать, что я такое, потому что именно ему предстояло схватиться с моим отцом и вызванными им тварями. Пока я самим фактом своего существования защищала Тарру от возвращения Ройгу во всей его красе, но, когда Сила меня оставляла, я превращалась в обычную или почти обычную женщину. Да, капелька эльфийской крови, текущая в моих жилах, о чем мне поведал Астени, дала мне возможность овладеть зачатками эльфийской магии, но против той же Эанке мое уменье было то же, что ножик для фруктов против шпаги. Впрочем, кое-что всегда лучше, чем ничего, совсем уж ни на что не годной я все же не была. И все равно, пока Ройгу не мог набрать полной силы, все решают мужчины с оружием в руках.

Интересно, если б у Гремихи нас догнал Олень, поднялась бы во мне Сила, смогла бы я выстоять в схватке с этой тварью? Думаю, нет. Я тогда была слишком слаба и очень напугана, а страх губит магию, многократно уменьшая Силу. Этот закон я открыла сама, продираясь по заснеженному лесу на северо-запад. Я слишком много думала этой одинокой зимой, и кое-что из придуманного могло пригодиться не только мне, но и Аррою, если бы…

Если бы я не влюбилась в Рене как кошка. Сразу и навсегда. Не знаю, где были раньше мои глаза, ум, сердце, ведь я несколько месяцев прожила рядом с этим человеком, принадлежала ему, но ничего не чувствовала. Я любила Стефана? Но почему мое сердце этого не помнит? Почему, когда я встретилась взглядом с герцогом, передо мной словно бы ударила молния?

Я готова была поклясться, что вижу его впервые! И вместе с тем я знала его. Знала его глаза, его голос, его руки. Помнила его жест, когда, успокаивая, он погладил меня, как глупую собаку. Да и он прекрасно помнил все, что и как было; для него я оставалась жалкой, нерешительной девчонкой, навязанной ему родственничками. Рене не мог меня не то что любить, даже уважать. Как же бы я посмела рассказать ему все, что со мной случилось?!

Если б он меня любил, он, возможно, смог бы смириться с тем, что я стала нелюдью. Теперь же герцог стал бы смотреть на меня, как на ядовитую змею. Я его не осуждала. На его месте я бы уж точно посадила подобную тварь в клетку, возможно, постаравшись сделать эту клетку удобной и незаметной, но это сути не меняло. А я хотела остаться для него человеком, женщиной, пусть и нелюбимой, а не Эстель Оскорой, от которой зависит слишком много, чтоб в ней можно увидеть что-то, кроме оружия.

И еще был Астени… Отныне я точно знала, что в моем отношении к нему любви не было, а были только благодарность и дружба. Но Аррой, тот ничего не понимал, не мог понять, а вот принц Лебедей как раз понимал все, ведь он и сам был магом, знался с разными силами. И он узнал меня уже после того, как Рамиэрль вернул меня с Серых равнин. Что-то смутно подсказывало мне, что магия Проклятого, смешавшись с магией эльфов и магией смерти, не только наделили меня Силой, но каким-то образом изменили мое естество. Я больше не была покорной овцой. Но как объяснишь это Рене? Если бы он встретился с Романом, тот, возможно, сумел бы рассказать все как есть. Но Роман был далеко. Астен погиб. А Рене, Рене спросил меня о ребенке! И я поняла, что он считает, что погибшая тварь была его сыном. То есть он ничего не знает! Ничегошеньки. И я солгала. Отвратительно, подло, низко. Это была полуправда, то есть худший вид лжи, потому что я позволила ему убедить самого себя.

Я подтвердила, что ребенок погиб, и замолчала. Все остальное дорисовало воображение Рене. Он даже попробовал меня успокоить обычным для мужчины способом. Лучше бы он этого не делал! Не знаю, как я вырвалась из его объятий, не будь мы верхом, герцог справился бы со мной шаля, но я умудрилась вовремя хлестнуть лошадь и поскакала к ожидавшим нас за поворотом воинам. Ветер свистел у меня в ушах, но не мог заглушить то отвращение, что я испытывала к себе.

Вот все и кончилось, не начавшись. Меня не хватило на то, чтобы сказать ему правду, потому что я любила его. Я вырвалась из его объятий, крикнув, что то, что было когда-то, больше не повторится, что я его ненавижу. Герцог, разумеется, за мной не поскакал. Зачем? Истеричная дура, которая ему никогда не была нужна. Он просто по-человечески хотел ее утешить в горе, естественном для любой матери, потерявшей ребенка. Она его оскорбила и удрала. Ну и Проклятый с ней! Так даже легче, что б он стал с ней делать здесь, в Эланде, при живой жене? А так все сложилось просто замечательно…

Рене присоединился к нам через десятинку, он был спокоен и вежлив. Я все же кое-что ему рассказала. Что Роман отвез меня в Убежище, а сам пошел на поиски Проклятого, что меня хотели убить, и Астен повел меня в Эланд. Что нас догнали, Астен погиб, а мне посчастливилось уйти и унести с собой эльфийский талисман, который и отогнал Охоту. Эта ложь показалась мне удачной, так как я являлась хранительницей талисмана до возвращения Романа, а значит, если во мне взыграет Сила и я смогу что-то сделать, все спишется на подарок Астени. Разобраться в этом могут только маги, а их в Эланде не было. Если не считать десятка-полтора Печатных волшебников и меня.

— Думаю, идти дальше не стоит, — маршал с удовлетворением оглядел широкое Лагское поле, — лучше не придумаешь!

— Если бы не тот холм, — Архипастырь с неодобрением махнул рукой в сторону Морского тракта, — если они в него вцепятся, их оттуда ложками не выскрести…

— Михай и так задержался, — откликнулся Ландей, — конечно, если б нападали мы, тогда эта горушка была бы как кость в горле, но будь я проклят, если не заставлю их полезть первыми. Наше дело оборона. Их меньше, хоть они и злее. Пусть прорываются, пока не надоест.

— А ты уверен, — Феликс с сомнением оглянулся на расцвеченный множеством сигн отряд имперских знаменщиков, — что наши любезные нобили удержатся от искушения?

— Я их удержу, — огрызнулся маршал. — Будут ждать своей очереди, как миленькие. Бароны, это что… Вот от Марциала действительно любой пакости ждать можно. Он меня раскусил, так что теперь держи ухо востро…

Ознакомительная версия. Доступно 42 страниц из 278