Варвара Шихарева - Чертополох. Излом

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129

Тысячник как раз отбил удар очередного, прорвавшегося к нему «Сокола», когда на лицо ему брызнула горячая кровь, и Остен, обернувшись, увидел, как тяжело валится с коня прикрывающий ему бок Антар. Нагрудник и наплечник Чующего были разрублены. Из раны на шее толчками выплескивалась невозможно алая кровь…

«Его плата!» — пронеслось в мозгу Олдера, а в следующий миг он подхватил почти сползшего с седла Антара. «Карающие» мгновенно прикрыли главу стальной стеною, а Остен, сорвав со своей руки перчатку с металлическими нашивками, зажал пальцами рану Антара. Плевать, какую плату решила взять судьба за проведенный обряд. Служащего ему верой и правдой Чующего он костлявой так просто не отдаст!

— Не надо, глава… — прошептал Антар стремительно сереющими губами, но Остен лишь отрицательно качнул головой. Сила уже прилила к самым кончикам пальцев, живой огонь проник в рану — прижигая разрубленную жилу, заставляя свернуться рвущуюся из тела кровь… Боль от колдовства была страшной — Чующий, глухо застонав, выгнулся назад, его пальцы бессильно заскользили по закованной в броню руке Олдера, но колдун не придал этой мольбе никакого значения, продолжая вливать в широкий порез невидимое и яростное пламя.

Лишь почувствовав, как под его ладонью образовывается тонкая корочка спекшейся крови, тысячник убрал руку от шеи раненного, и, передав впавшего в спасительное забытье Антара одному из воинов, вновь устремился вперед. При всем желании он не мог излечить Чующего, но теперь у эмпата появлялся хотя бы небольшой шанс выжить… А с лаконцем он справится и без помощи колдовства. Должен справиться!..

Пока Олдер, вопреки всем правилам, удерживал готовую порваться нить жизни, Веилен Бражовец тоже не тратил времени зря. Тысячник оказался в первых рядах как раз в тот момент, когда дерзкий лаконец, увернувшись ужом от долженствующего оглушить его меча, послал коня вперед. В руке мальчишки коротко блеснула сталь, а еще через миг один из разделивших с Остеном обрядовую братину сотников рухнул в снег с разрубленным лицом.

— Тварь! — обернувшись на возглас, тысячник увидел, как сам не свой от взыгравшего в крови бешенства Ремс судорожно срывает притороченный к седлу арбалет и натягивает тетиву, целясь в Бражовца.

— Не сметь! — крик Олдера, казалось, перекрыл на мгновение шум битвы, но было уже поздно. Несколько месяцев вызревавшая ярость в этот раз оказалась сильнее приказа — сработал спусковой рычаг, и стрела с тяжелым, граненым наконечником, пробив тонкую кольчугу, вонзилась в грудь лаконского мальчишки едва ли не на половину.

Коротко вскрикнув, Бражовец повалился вперед, уткнувшись лицом в конскую гриву, а откуда-то из поднебесья, вторя ему, донесся разгневанный птичий клекот.

— Что за… — договорить Олдер не успел. На голову еще не успевшего опустить арбалет Ремса камнем упал ястреб. Изогнутые когти вонзились в лицо сотника, и «Карающий», выронив оружие, взвыл, пытаясь оторвать от себя явно нацелившуюся выклевать ему глаза птицу…

Не веря в происходящее перед ним безумие, Остен тряхнул головой. Это простое движение, конечно, не прогнало творящийся вокруг морок, но гибель лаконского эмпата уже заметили другие «Карающие», и по долине разнесся повторенный сотнями глоток клич:

— Смерть Бражовцу! Смерть!

Воодушевленные тем, что столько месяцев изводивший их, казавшийся неуловимым враг, наконец-то мертв, амэнцы немедля усилили напор, и «Соколы» дрогнули. Со смертью своего главы и талисмана они утратили не только цель, но и самый смысл боя, так что теперь «Карающие» легко ломали их ряды, разметая лаконцев по всей долине.

Часть «Соколов» просто бежала, куда глаза глядят, другие, надеясь укрыться среди деревьев, устремилась в лесок, а еще несколько десятков пытались отступить к видневшейся невдалеке деревушке, но от опьяненных долгожданной победой и кровью «Карающих» уже невозможно было спастись…

Остановив хрипящего коня, Олдер огляделся, обозревая долину. Разгром лаконцев был полным, и хотя отступившие в лесок «Соколы» еще пытались оказать «Карающим» хоть какое-то сопротивление, их отпор не должен был продлиться слишком долго…

Сняв шлем, тысячник глубоко вдохнул морозный воздух, и тут же замер, не веря собственным глазам. Серая лошадь Бражовца стояла, понурив голову, совсем рядом — чуть в стороне от места схватки, возле высокого сугроба, в котором виднелось что-то темное… Скорей всего, умное животное попыталось вынести седока из боя, а, лишившись хозяина, не устремилось за другими конями, а осталось подле раненного.

Не долго думая, Олдер спешился и, ведя своего жеребца под уздцы, направился к сугробу. Лошадь Бражовца, почуяв приближающегося человека, подняла голову и тихо заржала, словно моля о помощи, но тысячник, взглянув в карие, печальные глаза животного лишь вздохнул:

— Я не умею воскрешать мертвых…

Кобыла, словно бы поняв смысл произнесенных Олдером слов, сердито топнула ногой, но когда тысячник, привязав своего коня к кусту шиповника, склонился над лежащим в снегу Бражовцем, не стала мешать амэнцу, а немного отошла в сторону.

Лаконец упал в сугроб ничком, и казалось, уже не дышал, но когда Остен перевернул до странности легкое, худое тело, то увидел, что эмпат все же обломил древко ранившей его стрелы, а снег под грудью мальчишки стал ярко-алым от крови.

Когда же тысячник осторожно смахнул с лица Бражовца налипший снег, ресницы эмпата мелко задрожали, и он судорожно попытался втянуть в себя колючий зимний воздух. Неровный вздох тут же отозвался омерзительным бульканьем где-то за грудиной, а на губах лаконца выступила розоватая пена — верный признак пробитого легкого.

За первым вздохом последовал второй, и Олдер осторожно поддержал голову отчаянно ловящего ртом воздух мальчишки…

Если прежде нащечники и тонкая, защищающая переносье, стрелка шлема хоть как-то скрадывали по-детски округлые и мягкие черты эмпата, накидывая ему год-два сверху, то теперь было хорошо видно, что успевший стать настоящим кошмаром для амэнцев Веилен Бражовец едва достиг пятнадцати лет.

Если б такой малец заявился в казармы к Иринду для службы Амэну, старый тысячник, обозвав его сопляком и недомерком, выставил бы мальчишку восвояси с наказом подрасти хоть немного… Но в Лаконе, очевидно, придерживались иных установлений и правил!..

— Зачем ты ввязался в этот бой, Веилен Бражовец?.. Ты же знал, что не сможешь его выиграть…

Вопрос сорвался с губ Остена сам собою, и, если честно, тысячник совершенно не рассчитывал получить на него ответ, но лаконец, услышав свое имя, раскрыл глаза. Серые, точно сталь хорошего меча.

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129