Роман Афанасьев - Огнерожденный

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 105

– Почему? – спросил бывший воришка. – Почему ты им нужен?

Фарах мысленно сплюнул. Ну конечно, этот тощий проныра зрит в корень. Килрас, наверно, и не подумал – почему. Просто принял на веру, заинтересовался приключениями, пожалел.

– Не знаю, – ответил Фарах и по большому счету не соврал. – Быть может, из-за прошлого.

Действительно, он и в самом деле не знал, зачем понадобился Жрецам Темного Пламени. Дед – понятно. Для темных он предатель, его следовало наказать. Но зачем им внук? Разве что для устрашения, – весь род – под корень. А еще за ним, за Фарахом могли охотиться Жрецы Энканаса. Но они, конечно, не скрывались бы в ночи. У их с еретиками разговор короткий: вспышка пламени и – нет еретика.

– Повезло тебе, – буркнул Килрас. – Жив остался. Ты осторожней там. Сходи к Састиону, расскажи. Пусть прочешут улицы.

Грендир же глянул косо, но ничего не сказал. Задумался, – расспрашивать ли дальше или нет. Фарах видел, что друг ему поверил, но не удовлетворился ответом. Чувствовал – что это еще не все. И теперь в нерешительности – лезть в душу к товарищу или не стоит.

В повисшей тишине неожиданно громко скрипнула дверь, и в комнату заглянул Састион. Тощий как жердь, с непокрытой бритой головой, он был похож на рассерженное огородное пугало.

– Так. – Сказал он, обводя тяжелым взглядом комнату. – Бездельничаем?

Килрас выразительно посмотрел на Фараха – вот мол, удобный случай, давай рассказывай. Но подмастерье смолчал. Отвел взгляд, делая вид, что ему нечего сказать и взмолился о том, чтобы Килрас держал язык за зубами.

– Мы работаем, работаем, – забормотал Грендир, решивший, что пора вмешаться. – Краска густая, в комнате сыро не сохнет совсем. Ложится плохо, комками, не размешали, как следует. Не мы – торговцы, у них совести – ни на марку…

– Пока не выкрасите стены, – сказал Састион, – спать не пойдете. Даже не думайте об отдыхе.

На прощанье глянул строго, с угрозой, и захлопнул за собой дверь. Так что чуть свежая краска со стен не осыпалась.

– Сын селедки, – буркнул Килрас. – Тут работы на два дня!

– Вперед, – скомандовал Грендир. – Приступаем. Раньше начнем – раньше закончим.

И они взялись за работу. Говорили теперь много, вдосталь. Друзья спрашивали Фараха, – от чего не пожаловался воспитателю. Тот отвечал что не уверен, может, показалось, а выглядеть дурнем не хочется. Грендир соглашался, – и в самом деле, мало ли кто за кем следил. Килрас ворчал – поймать бы того "полуночника" да выбить бы из него – кто, когда и как. Фарах возражал: опасно. Можно напороться и на молодцов с Волчьей Заставы. Они сначала из мелкого арбалета пульнут в живот, а потом уже будут разбираться, кто это был. Не говоря уж о том, что если это были действительно Темные… Коль так, то им – что один, что трое – без разницы. Всех пожгут и не заметят.

Работали быстро, при том старались, но выходило все одно плохо. Краска не хотела ложиться на стены, в комнате было сыро и холодно, – самое дурное время для покраски. Ребятам стало ясно, что это все пустой труд. Не ляжет краска, не высохнет. Вытянется подтеками, темными пятнами, покроется плесенью, – а там и отскребать придется. Но задание есть задание, его надо выполнять.

Прервались лишь на вечернюю молитву. В главном холле собрались все – и малышня и старшие. Молились о ниспослании тепла и как всегда – за мир на землях Сальстана. Младшие воспитанники, уставшие и сонные, висли на соседях, засыпая прямо на полуслове. Да и ребята постарше еле двигали растрескавшимися губами и терли рукавами слезящиеся глаза. Было холодно и тоскливо.

Састион ограничился обычным набором молитв. Не стал ничего добавлять. Полчаса – не больше, как в старые вольные времена. После молитвы отправил всю малышню спать. А старшим велел закончить работу.

Пришлось возвращаться в опостылевшую комнату и продолжать мазать стены краской, замерзающей на глазах. От злости работали быстро, хотя очень хотелось спать.

Старания пошли впрок – ближе к полуночи работа была почти закончена. Но к тому времени сил на разговоры уже не осталось. Младшие давно спали, воспитатели тоже, так что в приюте царила тишина. Друзья работали молча, дружно, спеша замазать последнюю стену.

Им оставалось только закрасить узкую полоску под потолком, когда дверь распахнулась, и в комнату заглянул недовольный Васка. И он, и его брат тоже трудились допоздна – переписывали молитвенники. Но им случалось подремать за работой часок другой, – пока не будил бдительный Састион. Сейчас, верно, так и вышло. Васка выглядел так, словно его только что разбудили: глаза почти закрыты, движения вялые, неуверенные.

– Фарах! – позвал он. – Тебя Таг кличет. Говорит, к тебе кто-то пришел.

Подмастерье удивленно поднял брови. Что за чушь? Кто может прийти к воспитаннику посреди ночи? Потом сердце стукнуло – Ламеранос!

– Я сейчас, – засуетился подмастерье, – сейчас!

Он наскоро вытер руки тряпкой, кинул ее на пол и бросился в коридор, оттолкнув с пути замешкавшегося Васку.

– Эй! – донеслось в спину.

Таг ждал его в холле, в руках он держал стеклянный фонарь и покачивал им, словно разгонял темноту. Внутри фонаря ровно и ярко горела толстая свеча.

– Там он, – сказал привратник, завидев торопящегося воспитанника. – У ворот.

– Пойдем скорей, – выдохнул Фарах. – Скорей!

Не дожидаясь привратника, он распахнул дверь и бросился к воротам, утопая по колено в нанесенных за вечер сугробах. На ходу порадовался, что одет, – работали ведь в комнате с распахнутыми окнами, мерзли. Пришлось одеться, полностью, даже шапки натянули. Теперь пригодилось.

У калитки Фарах остановился, оттянул в сторону тяжелый засов и распахнул дверцу.

Прямо перед ним стоял тощий школяр, кутавшийся в старенький шерстяной плащ, усеянный сальными пятнами. Он прятал подбородок в длинный университетский шарф, черный с белым. Обычный парень, на вид еще моложе Фараха.

– Доброй ночи, храни нас Энканас, – хрипло сказал он, и смерил подмастерье недоверчивым взглядом. – Ты Фарах? Ламеранос велел передать, что срочно ждет тебя. Идем, я провожу.

Не раздумывая ни секунды, подмастерье шагнул на улицу, – он готов был бежать к ученому в любое время дня и ночи. Школяр шмыгнул носом, развернулся и пошел прочь. Фарах, не чинясь, двинулся следом.

– Куда! – донеслось из-за спины. – Ты куда?

Воспитанник досадливо дернул плечом и обернулся. Из калитки выглядывал запыхавшись Таг. Он тяжело дышал, изо рта вырывались облачка пара, на шикарных седых усах осел иней. Видно, привратник запыхался, пытаясь догнать шустрого воспитанника.

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 105