Князь реки - Юлия Викторовна Давыдова
А до этого просочились случайно кое-какие подробности: что на совете купца Данилу кошка царапнула, что потом та же кошка Ивана провожала и, оказывается, ночью у костра с ним сидела. Конечно, князь Миша понял, что это за кошка была.
Иван на мгновение растерялся. Хотел ведь сначала всех за стол посадить, накормить, напоить, а как захмелеют, тогда уж просить, но князь Миша этого не позволил. Не один Иван это понял. Софья и Мариамьяна переглянулись, и с лиц обеих слетели улыбки. И Дивей напряжённо взглянул на брата. План их прямо с первой минуты нарушился.
— Ну проси, Рилевич, — внезапно сказал Миша. — Чего ждёшь-то?
Иван замер.
— Или при свидетелях не хочешь? — усмехнулся риправский князь.
Двор был полон народа — и риправский отряд и рилевские воины, и оборотни, и лаюны, и все помощники дома. Да и ворота были открыты, и жители города, с интересом проследовавшие за гостями, заполняли княжеский двор. Шумно стало, и глядели со всех сторон.
Миша понадеялся, что опять смутит Ивана, и может, откажется молодой князь от своей затеи, но... зря надеялся. Софья стояла за спиной отца, сверкая зелёными глазами, а у Ивана, смотревшего на неё, сердце стучало торопя. И сам до вечера ждать не захотел.
— Князь Миша, не гневайся за мои слова, — произнёс он, — но знаю я одно: для моего княжества не будет лучшей княгини, чем твоя дочь Софья, а для меня не будет другой жены, кроме неё.
И во дворе настала тишина. Лишь прокатилась сначала волна голосов, когда впереди стоящие передали остальным, что их князь гостю сказал. А после удивлённый и обрадованный народ замер в ожидании.
— Я прошу у тебя, князь Миша, перед жителями моего города, перед небом и луной, перед матушкой-рекой отдать мне её в жены, — твёрдо сказал Иван и взглянул на Софью.
Та стояла, часто дыша. Теперь тоже ждала что отец скажет. Тишина над двором застыла такая, что ни шепотка, ни дыхания. Но и князь Миша молчал. Потом глянул на дочь сурово и покачал головой. Софья замерла. Иван тоже. Потому что ясно понял, что это... отказ.
— Нет! — громко озвучил его Миша. — Тебе, Иван, я дочь не отдам.
Риправский князь шагнул к застывшему парню и, глядя на него с высоты своего роста, добавил:
— И скажу почему. В первую же вашу встречу тебя едва не убили. А дочь моя рядом с тобой была. Дальше что будет?
У Ивана в ногах остался только холод, и мышцы ослабли, едва позволяя ему стоять. Возразить он не мог.
Казалось, не было никого в княжеском дворе, так стало тихо. Люди сочувствуя, смотрели на своего князя, а он молчал. Только внезапно... княжна Софья прошла мимо отца и встала рядом с Иваном. Вздохнула, смелости набралась и твёрдо ответила:
— А дальше я снова рядом буду. Но в следующий раз будет со мной оружие и кольчуга, и оборотневый свисток, чтобы помощь звать, и целительский камень захвачу.
Иван смог вздохнуть и взял Софью за руку.
— Ничего этого тебе не потребуется — хрипло произнёс он. — Дальше я рядом буду, и никто через меня к тебе не подойдёт. Больше никогда не совершу ошибок и ничью жизнь по глупости под удар не поставлю.
— Так уж и ничью? — грозно спросил Миша. — А свою? Или так и будешь, никого не слушая, на рожон лезть?
— Нет, — ответил Иван. — Не буду.
Миша долго смотрел в его глаза, а потом перевёл взгляд на руки дочери и молодого князя. Так они пальцами сцепились, теперь их и силой друг от друга не оторвать. Миша покачал головой, а Вурда, стоявший рядом, внезапно возмутился:
— Ну хватит тебе! И так страху нагнал. Я уж сам боюсь.
Иван не успел понять о чём это ворлак, потому что риправский князь внезапно шагнул к нему и... заключил в объятия. Люди удивлённо замерли. Ахнул Дивей и даже Мариамьяна.
Миша отпустил поражённого Ивана и усмехнулся:
— Хотел убедиться, Рилевич, что рядом с храбростью и безрассудством, что в крови у тебя от предков, теперь и осторожность встанет.
— Ох... — Софья выдохнула с облегчением.
А Иван боялся поверить.
— Возрастом до князя ты ещё не дорос, — произнёс Миша. — Но умом и сердцем, как я вижу, мудрее и сильнее многих. Значит, время твоё, хоть и рано, но пришло. Дочь моя достойного мужа себе выбрала.
Двор ещё сковывала тишина, лишь шёпот нарастал. А риправский князь засмеялся:
— Я бы руки ваши соединил, да вы уж и без меня справились. Целуй невесту.
Иван схватил Софью в тот же момент, от радости подбросил высоко в воздух и, поймав, закружил её легко, как пушинку. Двор накрыло громом голосов и хлопанья. А князь и княжна целовались, не глядя ни на кого.
В эту ночь в Рилеве гремел особый праздник. Наливались полные кубки и люди приветствовали свою будущую княгиню, которую Иван не выпускал из объятий. А потом князь и его невеста просто убежали вдвоём, улучив момент всеобщей пляски. Это было уже к середине ночи, когда Дивей кружил Мариамьяну в танце, захмелевший Миша пел что-то в обнимку с воеводой Гораном за столом, а кто-то уже спал на траве, и воины, смеясь, накрывали спящих одеялами.
Музыка летела вдоль Левой реки, доносилась во все уголки, возвещая о будущей столице, о делах князя и княгини Рилевы, о грядущих испытаниях и победах. Но пока Иван и Софья шли по пустынному берегу под луной, и княжна колдовала для него белый снег в летнем небе. Вспыхнула над ними звезда и стремительно полетела вниз по дуге.
— Скорее загадывай желание! — весело сказала Софья, но Иван привлёк её к себе и, целуя, шепнул: — Не надо. Моё уже исполнилось.
Эпилог
Дивей распахнул дверь в комнату:
— Иван, выйди-ка!
Тот сидел за столом, разбирая прошения, так что отмахнулся:
— Сам там разберись, некогда.
— Вурда приехал. Выйди.
— А... — усмехнулся князь, откладывая бумаги. — Ладно, иду.
И тут удивился:
— Приехал? Ворлак? Что, прям на коне? Все, кто
