Алексей Егоров - Повелитель механизмов

Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 126

Вот так мы и существовали — зажатые между отвратительным лесом и не менее отвратительным морем. Но это все ничто по сравнению с моментом, когда сигнал маяка будет пойман Ковчегом и этот морской титан решит появиться в нашем порту. Тогда каждый горожанин, лесной дикарь и все неразумные твари, населяющие этот мир, даже могучие Город и Лес замолкнут и затаятся, ожидая, что на этот раз привез вечный путешественник.

Вся наша история, вся наша жизнь создана этим Ковчегом — когда-то он привез сюда первых поселенцев, не известно, откуда пришедших и куда идущих. И в дальнейшем этот странник периодически появлялся на горизонте, безжалостная морская стихия, казалось, не пугала его. Он сам был стихией! Более могучей, чем это проклятое море! И он мог привезти нам все — от редких материалов, таких как байлит, до ужасных болезней и пророчеств, от которых Город будет мучиться десятилетиями. Иногда с его палубы в Доки спускались существа, порой разумные, порой не очень. Так к нам прибыли гномы и, позднее, эльфы. По крайней мере, так утверждает официальная Городская Летопись, которой я благоразумно не доверял, как и всему тому, что создано не мною.

И почему-то именно в этот момент я только и обратил внимание на странность подобного существования.

Что может быть удивительного в Ковчеге, кроме тех даров, что он привозит? Я не знал. Он был такой же неотъемлемой деталью в нашей жизни, как солнечные и лунные затмения. Сложно понять, что я нашел странного в этом явление. Интересно, как посмотрит на этот мир моя девочка, будет он для нее родным, как для меня, или станет чем-то иным? И чему следует ее научить в первую очередь? Не застольному этикету же, верно?

Пока все эти мысли занимали мое внимания, я каким-то образом успел спуститься в мастерскую и стоял напротив рабочего стола. Только в этот момент я сумел очнуться от всех странных и чуждых мыслей, которые словно ветер влетели в распахнутые окна моего разума и хорошенько перемещали хранящиеся там бумаги.

Нашел, о чем думать!

Ковчег может и придет когда-нибудь и привезет нам сотню радостей и тысячу ужасов, завернутых в бархат, но что мне с того? Когда Странник последний раз посещал доки, я только появился на свет и ничего не запомнил о том происшествии, как и миллионы детей до меня. Я ничего не помнил из того периода, что и удивляться моему спокойствию.

Думаю, моя девочка будет изучать мир постепенно, кроме мастерской и меня она еще ничего не знает, как бы не шокировало ее это невообразимое огромнейшее пространство. Она находилась словно в утробе, она развивалась и готовилась появиться на свет.

Следовало действовать аккуратнее, жаль, у меня в знакомых не водилось опытных родителей или воспитателей. Не стану же я воспитывать куколку по образу и подобию своему! Это невозможно по одной простой причине — я ведь мужчина.

Я задумался, а повлияет ли на разум куколки этот факт? Или создатель по умолчанию считается нейтральной силой? Немного самоиронии.

До сего момента, все свои машины я бы отнес больше к мужскому полу, не в физиологическом, конечно, смысле, какая у машин может быть физиология?! Но если взглянуть на любое произведение кузнечного искусства, оно будет хранить в себе скорее мужской дух или, точнее, его подобие — мощь, сила и все такое, что поэты предписывают благородным мужам. Но с другой-то стороны, кузнецы создают произведения ювелирного искусства: кольца, браслеты и тому подобное. Сложно представить, чтобы в легком ажурном золотом колечке с капелькой бриллианта в середине, заряд мужской силы был доминирующим.

Значит, мои опасения простое паникерство, я с облегчением вздохнул и только тут заметил, что мои руки сами собой, без команды головы вытачивали шестеренки.

Я удивленно уставился на зубчатые колечки разного диаметра, лежащие у меня на столе. Даже не могу представить, для чего я их кинулся делать, но я точно чувствовал, что это было мое собственное желание.

Вспышка паранойи, которая возникла из-за подозрения о чьем-то контроле, мгновенно испарилась — мой разум принадлежал только мне, и никакая внешняя сила не помутила его.

Вот только я никак не мог вспомнить, для чего вытачивал эти колесики, может быть, мне так было проще думать? Быть может… Я быстро сгреб все готовые шестерни, их оказалось несколько десятков, и убрал в ближайшую коробочку, если понадобятся — достану.

Если так пойдет и дальше, я даже во время еды и сна буду находиться в мастерской просто для того, чтобы не отрываться от любимого занятия. Для меня работа — наркотик, недостаток которого вызывает тоску и другие физические неудобства. Похоже, я всеми силами стремился поскорее закончить куколку свою.

И раз я так страстно желал удовлетворить свои потребности, то почему бы этого не сделать? Тем более я так удачно оказался в мастерской и духовно готов творить!

О наступлении утра я узнал благодаря дверному стражу. Глаза его вырвали из утренней дымки знакомую темноволосую фигуру в кожаной безрукавке и узких штанах, если судить по звуковому сигналу. Асани пришла за своим добром, которое пока еще числится моим.

Я недовольно заворчал, укладывая незаконченную шарнирную ручку к ее уже готовой правой сестричке, которая еще хранила тепло моих прикосновений.

И не могла, что ли эта пресмыкающаяся прийти на часок позднее? Я так втянулся в процесс что… что… в общем, по пути пришлось посетить клозет и наконец-то выполнить требования организма.

— А я уже беспокоилась, что эта штука не работает, — недовольно ткнув пальцем в автостража, пробурчала Асани. Тут она соизволила посмотреть на меня и увиденное ее явно не обрадовало, она смешно сморщила свой нахальный носик. — Да вы, сударь, явно… Не знаю даже как сравнить! Ужасно ты выглядишь!

— Что поделать работал над твоим заказом всю ночь, — ответил я в тон Асани.

— Ага, спешу поверить. Я, конечно, не стремлюсь остаться с тобой в закрытом помещении, но, может быть, пропустишь меня?

Я пожал плечами, от чего мокрые волосы в подмышках холодно пощекотали кожу. Да, пожалуй, Асани была права, я выглядел и пах не лучшим образом, стоило еще и облиться водой в туалетной комнате. Но придется моей гостье потерпеть, явилась бы позже, чтобы и я успел закончить работу, и она могла бы наблюдать меня чистеньким и румяным, таким как благонравная девица в обществе трактирных забулдыг.

— Жди здесь, — сказал я и указал ей на кресло.

У Асани глаза полезли на лоб от такого нахальства. Это она привыкла распинывать людишек по местам своим едко-ледяным голосом, слышать от меня такое было для нее внове. Ничего, пусть отвыкает быть вечно на вершине, иначе забудет, как оттуда упасть можно прямиком на острые камни.

Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 126