Острова в Эмбердарке - Брендон Сандерсон
— Как думаешь? — спросила она, указывая на вольер — глубокую яму с каменными стенами.
— Вот в том месте они выберутся, — сказал он, указывая на несколько деревьев внутри. — Повалят деревья, вскарабкаются наверх и полакомятся твоими посетителями. — Он помолчал. — Для репутации может быть плохо.
— Ох уж этот Закат, — отмахнулась она.
Она решила, что он шутит. Он позволял ей так думать — чутьё подсказывало, что это заставит её недооценивать его.
Зачем тебе так думать теперь? — укоряла его часть сознания. Ты ничему не научился из того, что Вати пыталась тебе объяснить?
— Нам очень повезло, что вы у нас есть, — заметила Тука. — Настоящий, живой траппер. Который охотился на самом Патжи, не меньше.
Слова… они были отголоском его собственной лекции. Тех самых слов, что он говорил о муравьях-убийцах.
Отец. Неужели это и есть моя жизнь? Закат оглядел пёструю толпу и стеклянные клетки.
— Неужели там правда было так ужасно, как говорят? — спросила Тука. — На острове, я имею в виду.
— Да, — ответил Закат. — И прекрасно.
— Ужасно… и прекрасно? — Тука нахмурилась.
— Прекрасно, потому что ужасно.
— Не понимаю.
Он не удивился. Столько усилий ради создания парка, сохранения обычаев трапперов — и только сейчас Закат осознал одну вещь. Прирученные экспонаты, сколь бы яркими и точными они ни были, никогда не смогут до конца передать правду о жизни на Патжи.
А значит, единственное, что хранит подлинную правду, — это его память.
Глава вторая
Пять лет назад
В глубине волн охотилась смерть.
Закат видел её приближение: огромную тёмную тень в синеве моря. Руки сами сжались на весле, лодка качнулась, сердце забилось чаще, и он тотчас поискал взглядом Кокерли.
К счастью, пёстрая птица сидела на своём привычном месте на носу, лениво пощипывая когтистую лапу, поднесённую к загнутому клюву. Кокерли опустил лапу и нахохлился — казалось, он вовсе не замечал опасности в глубине.
Закат затаил дыхание. Он всегда так делал, когда, на беду, встречал одну из этих тварей в открытом океане. Он не знал, как они выглядят под волнами. И надеялся никогда не узнать.
Тень приблизилась и почти поравнялась с лодкой. Проплывавший мимо косяк тонковиков, испугавшись тени, выпрыгнул из воды серебристой дугой. Перепуганные рыбки дождём посыпались обратно, но тень не свернула. Слишком мелкая добыча.
А вот те, кто в лодке...
Тень проплыла прямо под ними. Сак тихонько чирикнула с плеча Заката; вторая птица, кажется, тоже чуяла опасность. Такие твари, как эта тень, охотились не по запаху или зрению — они чуяли разум добычи. Закат снова глянул на Кокерли, чья сила была их единственной защитой. Он никогда не подрезал Кокерли крылья, но в такие минуты понимал, почему многие мореходы предпочитали авиаров, которые не могли улететь.
Лодка мягко покачивалась; выпрыгнувшие рыбки успокоились. Волны плескались о борта. Тень остановилась? Замерла? Неужели учуяла их? Защитной ауры Кокерли прежде всегда хватало, но вдруг...
Тень медленно исчезла. Ушла на глубину, понял Закат. Через несколько мгновений сквозь толщу воды уже ничего нельзя было разглядеть. Он помедлил, затем заставил себя достать новую маску — современное приспособление, которое приобрёл две вылазки назад: стеклянная пластина в кожаной оправе. Он опустил маску на воду и пригнулся, вглядываясь в глубину. Та стала прозрачной, как в спокойной лагуне.
Ничего. Только бесконечная глубь, где солнечный свет пронизывал воду дорожками в бездну. Глупец, — подумал он, убирая маску и доставая весло. — Ты же только что думал, что не хотел бы увидеть одну из них.
И всё же, снова начав грести, он знал: до конца пути его не покинет ощущение, что тень там, внизу, следует за ним. Он продолжил грести на своём катамаране, пока берег не скрылся из виду — вокруг простирался всё тот же дрожащий океан, ни клочка суши. С собой у него были компас, карта и секстант... но сегодня он не притронулся ни к одному из них.
Вместо этого он опустил руку в воду и закрыл глаза, читая по волнам своё местоположение. Когда-то этих волн хватало любому из элакинов, его народа. Теперь только трапперы учились древнему искусству — искусству великих навигаторов давно минувших дней. Для него было делом гордости, что компас ему почти не требовался, а новые морские карты — подарки Верхних, завезённые в начале года, — он ещё ни разу не использовал. Говорили, они точнее любых элакинских заметок.
Он ненавидел, что такие вещи существуют. Но время не остановить. Слова матери. Время не остановишь, как не остановишь прибой. Но можно помнить. Он вынул руку из воды и достал навигаторский журнал, куда каждый день записывал наблюдения: восход и закат солнца, положение созвездий, каких рыб видел и в какую сторону они плыли.
Прокладывать путь было загадкой. В старину великие навигаторы могли не спать неделями в плавании — им нужно было записывать всё до мельчайших подробностей. Пройденное расстояние, скорость, угол каждого дня пути, выверенный по солнцу и звёздам.
Закату, к счастью, не требовалась такая точность. Если время от времени проплывать над мелями, современный якорь не даст ему сдвинуться во сне. А если его всё же отнесёт слишком далеко, компас, карта и секстант помогут вернуться на курс.
Но старый способ он любил больше. Он отметил косяк тонких рыбок и понял — даже не глядя, — что это значит: он близко. Птиц, замеченных вчера вдалеке, уже было достаточно. Ночью птицы летят к земле — и это позволило ему слегка изменить курс. Ветка водорослей с застрявшим в ней крюком какого-то прежнего траппера тоже была верным знаком. Даже облака могли помочь: зелёное отражение на их нижней кромке означало близость суши.
Он закончил записи и поднёс к глазам подзорную трубу, высматривая другие признаки. Ещё птицы. В это время дня они должны лететь от земли... Да, он близко.
Снова опустил руку в воду. Из всех древних приёмов этот был его любимым. Когда проводишь пальцами по воде с закрытыми глазами, чувствуешь волны... а большие острова создают иной волновой рисунок. Конечно, лучше всего это работает вблизи, но с пальцами в воде... ему почти казалось, что острова говорят с ним. Говорят, где они, нарушая привычный ритм волн.
Он улыбнулся и достал свою старую карту из нитей — деревянные палочки на доске, показывающие волновые узоры и то, как найти их у определённых островов. Уверенно развернул лодку и погрёб по новому курсу, вызвав крик птиц.
Прошло немного времени,
