Книги Земноморья - Урсула К. Ле Гуин
Хотя роман «Техану» и назван по имени маленькой девочки, ни эта книга, ни две последующие ни в коем случае не являются «книгами для детей» или, точнее, «для детей среднего школьного возраста». Я давно отказалась от попыток приспособить свое видение Земноморья и к этой издательской категории, и к предрассудкам критиков. Мнение, что фантастика существует только для «лиц, не достигших зрелости», связано с упорным нежеланием разобраться в таких понятиях, как зрелость, воображение и фантазия. А потому, поскольку мои главные протагонисты все больше старели, я решила полностью довериться своим молодым читателям, которые по собственному выбору могли либо следовать за героями моих произведений дальше, либо перестать интересоваться их судьбой. В помешанном на связях с общественностью издательском мире подобный шаг был связан с серьезным риском, и я очень благодарна тем издателям, которые решили рискнуть вместе со мной.
Но было в «Техану» и еще кое-что, чего даже я сама толком не понимала ни когда писала этот роман, ни когда он увидел свет. Мне казалось, что эта долгожданная и с таким трудом обретенная четвертая часть историй о Земноморье (придуманное мной лично название для нее сперва звучало как «Лучше поздно, чем никогда») и завершит повествование об отношениях Геда и Тенар. Собственно, именно это я и хотела сказать, дав роману подзаголовок: «Последнее из сказаний о Земноморье».
Никогда не говори «никогда»; никогда не говори «в последний раз»!
Почти десять лет я была уверена, что эти двое могут продолжать жить в мире и согласии, оставшись в доме Огиона на острове Гонт. Но тут меня вдруг попросили написать «еще один рассказик» о Земноморье, и мне стало интересно: смогу ли я вновь все это вспомнить? Но стоило мне только «заглянуть» в Земноморье, и я поняла, что должна непременно туда вернуться.
Между третьей и четвертой книгой нет практически никакого временного интервала; если «Техану» повествует о зрелых годах Тенар, оставшейся жить на острове Гонт, то дракон из конца романа «На последнем берегу» приносит Геда прямо в эту, следующую по порядку книгу. С другой стороны, время там, конечно, течет, как и в нашем мире. И в Земноморье явно многое изменилось. Мне непременно нужно было туда отправиться и выяснить, что там произошло с тех пор, как был коронован юный Лебаннен. Кто стал Верховным Магом? Как сложилась судьба девочки Техану? Эти вопросы, естественно, повлекли за собой и другие, более широкие, – например, о том, кто мог и кто не мог заниматься магией; или о том, какова жизнь после смерти; или о природе драконов, – которые в первых четырех книгах толком не рассматривались, а мне очень хотелось во всем этом разобраться. Словом, дело оказалось не завершено.
В предисловии к «Сказаниям Земноморья» я предположила: «Единственный способ, с помощью которого писатель может исследовать историю несуществующего государства, – это попытаться рассказать о некоем конкретном событии и посмотреть, что из этого получится». Именно это я, собственно, и сделала в пяти новеллах, составляющих книгу, самой «исторической» из которых является «Искатель»; к этой же категории можно отнести и несколько кратких очерков, посвященных описанию Земноморья и дающих представление о его географии, истории и описательной антропо-драконологиии. Эта пятая моя книга о Земноморье была воспринята как маргинальная, хотя на самом деле она носила интегрирующий характер. Последняя повесть (или новелла, или просто большой рассказ) «Стрекоза» является ключевой во всей истории о Геде и Тенар и служит связующим звеном между романами «Техану» и «На иных ветрах». Она как бы предвещает то, о чем будет говориться в последней книге: как и почему на острове Рок, в самом сердце премудрости и волшебства, все пошло не так; почему бессмысленна жизнь после смерти, если она обретена путем колдовской сделки; кто такие драконы и что они собой представляют.
Вскоре после того, как я написала новеллу «Стрекоза», я принялась за очередной, уже шестой роман о Земноморье. Я назвала его «На иных ветрах», и он явился мне, ничем не пытаясь объяснить свое появление, настойчиво, даже повелительно требуя своего письменного воплощения и окончания всей этой истории. Если к тебе является дракон и говорит: «Арв собриост!», что значит: «Залезай сюда!», вопросов ты не задаешь, а делаешь то, что велено, когда перед тобой возникает нечто вроде гигантских ступеней – сперва огромная когтистая лапа, чуть выше изогнутый узел локтевого сустава, а дальше выступающая лопатка. Ты поднимаешься по этим ступеням, чувствуя яростный жар, пылающий внутри драконьего тела, усаживаешься между широченными крыльями, обеими руками вцепляешься в торчащий прямо перед тобой большой зубец на шее дракона, и вы взлетаете. И дракон, поднимаясь все выше и выше, несет тебя туда, куда вам обоим, тебе и ему, собственно, и нужно, и вы летите, летите, подхваченные иными ветрами и совершенно свободные.
Урсула Ле Гуин, февраль 2016 г.
Волшебник Земноморья
Моим братьям – Клифтону, Теду, Карлу
В молчании – слово,
А свет – лишь во тьме;
И жизнь после смерти
Проносится быстро,
Как ястреб, что мчится
По сини небесной
Пустынной, бескрайней…
Создание Эа
1
Воины в тумане
Остров Гонт – это, по сути дела, одиноко стоящая гора, вершина которой издали видна над бурными водами Северо-Восточного моря. Гонт славится своими волшебниками. Немало гонтийцев из высокогорных селений и портовых городов, вытянувшихся вдоль узких заливов, отбыло в иные государства служить властителям Архипелага: кто в качестве придворного волшебника, кто просто в поисках приключений, скитаясь по всему Земноморью от острова к острову и зарабатывая на жизнь колдовством.
Говорят, что самым великим из этих волшебников и уж во всяком случае величайшим из путешественников был некий гонтиец по прозвищу Ястреб-Перепелятник, в конце концов ставший не только Повелителем Драконов, но и Верховным Магом Земноморья. О жизни его повествуется в эпическом сказании «Подвиг Геда» и во многих героических песнях, но эта наша история – о тех временах, когда слава еще не пришла к нему и не были еще сложены о нем
