Голодные игры: Призрак - Stonegriffin
Пит открыл папку. Посмотрел на фотографию.
Обычное лицо. Ничего особенного. Человек, который завтра проснётся, выпьет кофе, поедет на работу, будет ставить подписи на документах и отдавать распоряжения. Который будет раздражаться на подчинённых и гордиться своей незаменимостью. Который даже не задумывается о том, что где-то далеко, под землёй, кто-то уже решил, что он должен умереть.
Ключевое звено, — подумал Пит. — Просто звено в цепи. Выбей его — и цепь рассыплется.
Он закрыл папку.
Потом оттолкнулся от стены и пошёл готовиться.
Война продолжалась. И первый удар по сердцу Капитолия был уже занесён.
Глава 24
Ховеркрафт висел в темноте — неподвижный, затаившийся, как хищник перед прыжком.
Капитолий светился впереди. Не так далеко, чтобы казаться безопасным, и не так близко, чтобы начать. Город был виден в иллюминаторе как размытое пятно огней, размазанных по черноте ночи. Башни, мосты, проспекты — всё это мерцало и переливалось, словно Капитолий хвастался своим богатством перед пустотой.
Жизнь, которая не знает, что на неё смотрят.
Гейл держал машину на безопасном расстоянии — там, где радары ещё не дотягивались, но уже приходилось считать секунды. Двигатели работали на минимуме, едва слышно шелестя. Внутри было тихо. Слишком тихо. Каждый звук казался громким: чьё-то дыхание, шорох ткани о скамью, приглушённый писк приборов на консоли Лин.
Она сидела у панели связи, не отрываясь от экрана. Пальцы скользили по сенсорам — не нервно, методично. Лин отслеживала энергосеть Капитолия в реальном времени: каждый всплеск, каждый провал, каждое дрожание напряжения. Лицо её светилось холодным голубым светом дисплея, и в этом свете казалось неживым — маской сосредоточенности.
— Алгоритм стабильный, — произнесла она негромко, ни к кому конкретно не обращаясь. — Сбои идут каждые два часа двадцать минут, плюс-минус четыре. Следующее окно — через семь минут.
Гейл сидел в кресле пилота, положив руки на рычаги управления. Он не двигался — только пальцы слегка подрагивали, как у музыканта перед выходом на сцену. Взгляд прикован к приборной панели, но видел он не её — видел маршрут, который ещё не начался, но уже существовал в его голове. Каждый поворот. Каждое снижение. Каждую секунду.
Пит стоял у борта, глядя в иллюминатор. Капитолий манил и отталкивал одновременно — слишком близко для комфорта, слишком далеко, чтобы начать. Время тянулось медленно, вязко, как смола. Каждая секунда весила больше предыдущей.
За его спиной группа справлялась с ожиданием — каждый по-своему.
Джоанна сидела на скамье вдоль борта, закинув ногу на ногу. В пальцах вертела зажигалку — щёлкала крышкой, но не зажигала. Просто щёлкала. Ритмично. Раз. Два. Три. Пауза. Снова.
— Ты меня этим убьёшь раньше, чем мы вообще начнём, — пробормотала Нова, не открывая глаз. Она сидела рядом, откинув голову на переборку, руки скрещены на груди. Выглядела спокойной, почти безразличной — но Пит видел, как напряжены её плечи под курткой.
— Тогда помирай без излишних комментариев, — ответила Джоанна, не переставая щёлкать. — Я занята.
— Чем? Нервничаешь?
— Готовлюсь.
— К чему?
— К тому, что если всё пойдёт не так, мне придётся тащить твой труп из здания.
Нова хмыкнула — коротко, без улыбки:
— Не дождёшься.
Рейк сидел в углу, проверяя снаряжение в третий раз. Пистолет, запасные магазины, нож, стяжки. Всё на месте. Всё проверено. Но руки продолжали двигаться — механически, как по заученной программе. Пит видел, как они подрагивают. Первые операции всегда такие.
Китнисс стояла у противоположного борта, лук в руках. Держала его не для выстрела — просто держала. Пальцы скользили по изгибу, по тетиве, по рукояти. Проверяла каждый миллиметр. Снова и снова. Это её способ — через прикосновение к оружию находить равновесие.
— Пять минут, — сказала Лин.
Никто не ответил. Не было нужды.
***
Пит отвернулся от иллюминатора, посмотрел на группу. Все здесь. Все готовы — насколько вообще можно быть готовым к тому, что им предстоит.
Он коснулся нагрудного кармана — там, где под тканью лежал значок сойки-пересмешницы. Холодный металл под пальцами. Напоминание. Не о том, за что они сражаются — это он помнил и так. О том, что у него есть причина вернуться.
— Четыре минуты, — голос Лин стал чуть выше. Едва заметно, но Пит уловил.
«Тень» продолжал висеть в темноте. Город впереди не менялся — те же огни, та же жизнь, тот же Капитолий, который не знал, что через несколько минут в его сердце проникнет что-то чужое.
— Три минуты.
Джоанна перестала щёлкать зажигалкой. Спрятала в карман. Посмотрела на Пита.
— Надеюсь, ты не забыл, как дышать, — сказала она. — Потому что сейчас самое время вспомнить. Четыре на вдох, шесть на выдох.
— Не забыл.
— Хорошо. Потому что если ты там задохнёшься от волнения, я тебя не прощу.
— Учту.
Гейл повернул голову — краем глаза взглянул на Пита:
— Готов?
— Готов.
— Врёшь.
— Да. Но это неважно.
Гейл усмехнулся — коротко, без веселья:
— Правильный ответ.
— Две минуты, — Лин подалась вперёд, впиваясь взглядом в экран. — Напряжение начинает проседать. Идёт предвестник.
Воздух в салоне сгустился. Все смотрели на неё. Она не отрывалась от панели — пальцы замерли над клавишами.
— Минута тридцать. Провал нарастает. Северный сектор падает первым. Западный следом. Восточный держится... падает.
Экран мигнул. Цифры поползли вниз.
— Минута. ПВО начинает слепнуть. Радары переключаются на резервное питание. Задержка в системе — семнадцать секунд.
Гейл положил руки на рычаги. Не давил. Просто держал. Готовый.
— Сорок секунд. Южный сектор падает. Система пытается перебросить нагрузку. Не успевает.
Лин вдохнула.
— Тридцать секунд. Центральная сеть просела на сорок процентов. ПВО работает на аварийном режиме. Окно открывается.
Пит шагнул к креслу, пристегнулся. Остальные последовали — быстро, без суеты. Ремни щёлкнули почти одновременно.
— Двадцать секунд. Окно устойчивое. Радары слепы.
Гейл не ждал команды. Он уже знал.
Двигатели взревели — не громко, но ощутимо. «Тень» рванулся вперёд, набирая скорость. Не плавно — рывком. Как хищник, сорвавшийся с места.
— Пятнадцать секунд, — голос Лин стал ровнее. — Идём в окно.
***
Ховеркрафт летел низко — почти касаясь крыш дальних пригородов. Тени зданий мелькали внизу: чёрные прямоугольники на фоне едва различимых огней. Гейл вёл машину так, будто она была частью его тела —
