Исповедь - Юра Мариненков

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84

Он медленными шагами стал идти вперед, всё ещё никак до конца не воспринимая то, что шагать подниматься без тележки. Его руки то и дело тянулись вперед, а ноги пытались становиться на носочки, чтобы снова толкать двухсот килограммовый колесный ящик с камнями. Холодный воздух всё больше начинал заполнять его легкие, хоть немного выбивая ту пыль, что довольно прочно обживалась там. Со свежим воздухом, наверху, его мозг начинал думать уже о хоть каких-то других вещах, например о своем здоровье или о том, как себя чувствует Илья. Он дошел до него и уселся рядом, на тот же камень, что был одним и тысячи таких же булыжников, уже образовавших самую настоящую гору.

– Значит, не знал, что в Петербурге? Ну, давай тогда покажу что-ли, – со всё тем же, характерным для него, оживлением, сказал тот, медленно забираясь на эту каменную груду.

Как только Рома представил, что сейчас вот – вот ему придется лезть туда, наверх, мозг тут же подал ко рту слово – нет, правда, от которого, почему-то вылетела лишь буква – н, застопорив даже дыхание. Он замер, лишь поглядывая на уставшее, но довольное лицо его напарника, который уже сидел на самой макушке и глядел куда-то вдаль, для вида даже заслоняя своей рукой вымышленное солнце, стреляющее в глаза. Ему тоже хотелось этого, чего-то нового.

Через боль, досадные падения и смех сверху, он всё же, каким-то чудом, забрался на ту самую вершину и ухватившись за ноги Ильи, замер на какое-то время, чтобы отдышаться, боясь лишнего бессильного движения, которое, как казалось ему вот-вот может сыграть с ним злую шутку.

– Ну что, давай уже, гляди, а то скоро бригада поднимется.

Он с протяжными стонами развернул своё полу лежачее тело и сел на один из более-менее уверенно нормальных булыжников. То, что он увидел дальше, не вызвало в нем столько эмоций, сколько их передозировка вызвала у него самый настоящий паралич.

Первым, что бросилось в глаза, был Мост Александра Невского, а точнее то, что от него осталось. Широкие сваи, что вечно держали ту самую громадину, теперь очевидно доживали свой век без дела, лишь напоминая о том, что когда-то было на этом месте. От стоявшей вблизи Свято-Троицкой лавры, что помнилась ему ещё с детства, осталась в полуживом виде лишь одна боковая башенка, в которой, даже казалось, был виден ещё живой купол, висевший на волоске от падения. Смольнинский район, а особенно место, где был Воскресенский собор, теперь напоминало лишь небольшой котлован, в котором мертво лежали бетонные части всех, когда-то стоявших здесь, построек. Дальше, в стороне Эрмитажа и Михайловского дворца всё, как казалось, было куда более устрашающим, как впрочем, и во всех остальных, более узнаваемых частях города. Оно теперь напоминало огромный, страшно разрушенный город, узнать который можно было лишь тому, кто жил в нем раньше. Некоторые места, теперь уже серой Невы и части выживших зданий как раз давали узнать это, когда-то великое место. Даже показалось то, что в таком страшном и мертвом виде, Петербург всё равно вызывает своё таинственное и неописуемое величие, ветром расстилая по всем краям свою индивидуальность и не свойственность другим городам. Небо, казавшееся замершим над ним, было таким же мрачно серым, застилая какой-то темной пеленой некоторые районы. Больше всего было не понятно то, что всё это пустовало. В нем не было ни единой, живой души. Ведь за то время, что он уже прошагал по новому миру, довелось увидеть, как в неизведанных местах люди умудрялись строить новые города или что-то подобное. Навряд ли, здесь дело было в том, что город вечно стоял на болоте. Не верилось, что только из-за этого, такую огромную, со своей историей территорию человек смог просто так взять и оставить.

– Нам пора, – вдруг сказал сбоку сидящий голос, который понемногу уже начинал спускаться вниз.

Рома ещё несколько секунд попытался насладиться этим страшно-красивым видом и в какой-то момент, сползающее тело само сделало почти всё за него.

Бригада уже вот-вот приближалась к ним, вся черная и какая-то страшная, в своих лицах. Видимо, всё же для них эта работа не была чем-то легким или нормальным. Никто из них даже и не посмотрел на рядом стоящих двух уставших тел, глядя лишь куда-то вперед.

– Сейчас мыться, а потом еда, – сказал Илья.

Они следовали в толпе куда-то в совсем другие коридоры небольших подземелий, где отчетливо ощущался запах сырости и влаги. Это, по всей видимости, и было то самое место, где их должны были мыть. Возле одной из дверей пришлось безжизненно прождать минут двадцать, после чего от туда, большим строем вышло примерно человек двадцать, в военной форме, с мокрыми головами и полотенцами на плечах. Они довольно выходили от туда, переговариваясь друг с другом и даже ни разу не взглянув на тех стоящих в двух метрах от них бригады трудяг.

Потом, когда с той самой комнату резким гулом крикнул какой-то человек, все, толпой, стали щемиться в этот узкий проход, как можно быстрее начиная раздеваться и складывать все свои грязные вещи на пол в отдельный угол. Первое, что бросилось Роме в глаза, была грязная, сплошь покрытая плесенью плитка, которой были отделаны все стены и пол. Пришлось дальше шагать по ней уже голыми ногами, то и дело царапая свои ступни о какие-то разбитые части, всё время гремящие и издающие неприятные звуки. Раздевшись, все направлялись в другую комнату, в которой ещё стоял небольшой туман от прошлых посетителей. В момент, когда все разбрелись по кабинкам, которых оказалось в два раза меньше, чем было их, какой-то голос за стеной крикнул – «две минуты и сверху». С дырявых леек полилась холодная вода, то и дело вызывающая у еле живых мужиков довольно пробуждающие звучания. Для него это был первый душ за последний год. Тогда, в храме, они с отцом Михаилом могли лишь подмываться, вечно боясь простудиться. Здесь это сперва показалось ему очень даже не плохой вещью. С помощью Ильи он становился под ледяные струи воды, как можно быстрее неловко пытаясь обтереть своё тело руками и резко вылетал обратно. Уже через пару таких заходов, кажется, приходило понимание, что это мытье без мыла или чего-то другого было достаточно не эффективно. К тому же, от этой мутной воды шел какой-то непонятный привкус, порой напоминавший ему запах хлорки и чего-то ещё. Особенно, он ощущал его на своем теле, когда принюхивался к плечам и рукам. Все вокруг

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84