Игорь Негатин - Есть время жить

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 88

Когда подъехал к дому Эдгара, то охренел. У ворот стояла Юркина машина, а рядом с ней на лавочке сидели Док, Линас и еще один, неизвестный мне парень. Я вылез из машины и направился к ним.

— Ты смотри, живой, — усмехнулся Линас, — а мы думали, тебе хана.

— Слухи о моей смерти сильно преувеличены, — ответил я и кивнул на машину: — А это здесь откуда?

— Вчера тормознули на блокпосту, когда Док от Роберта вернулся. Смотрим — едет. Один. Остановили, конечно. Глазки бегают, сам не в себе. Тык-мык… В общем, мальчик получил в торец и раскололся. Сидит у нас под замком; как раз думаем, что с ним делать — просто убить или на опыты пустить, — ответил Линас.

— А что он сказал?

— Да все сказал. Как подрезал, как обгонял, — презрительно скривив губы, ответил Линас. — Ты, Айвар, вроде не дурак, но извини, повелся, как лох. На хера ты этого придурка в город потащил? Хорошо, что вывернулся, а если бы нет? Лежал бы сейчас на улице Жемайчю, черепушка нараспашку, мозги по асфальту. А у нас, надо тебе заметить, договоренность, которая, в связи с ранением Роберта, отложена, но не похерена. В общем, когда глупости делаешь, то думай. Дело предложил, а сам что? Коней бы двинул в городе — и все, приехали… Несерьезно, за базар отвечать надо.

— Ладно, хватит мораль читать, сам знаю, что облажался. Где этот придурок? Вы его хоть не сильно отметелили?

— Не переживай, тебе оставили, размяться. Сейчас займешься или поговорим для начала? — встрял в разговор Док.

— А что за разговор? Как Робби?

— Нормально, был я у вас вчера. Пришел в себя, еще слабый, хотя…

— Что хотя? Блин, Док, не тяни резину, а?

— Ладно, пойдем пожрем, что бог послал, за обедом поговорим.

Когда первый, самый злой голод придушил, опять пристал к Доку:

— Давай, рассказывай, не томи.

— Видишь, какие дела интересные, Айвар… — Док помолчал, покрутил в руках вилку и продолжал: — Вчера, когда к Роберту ехал, думал, он до вечера как убитый спать будет. Все-таки раны серьезные, операция под местной анестезией проводилась; была у меня даже мысль, что умрет. А вчера приезжаю — вокруг него Аста скачет, тот очнулся, и слабо, но говорит. Вроде бы ничего удивительного нет, если организм сильный. Осмотрел раны. Хирургические швы… Как бы тебе попроще объяснить… Понимаешь, в зависимости от сроков наложения швов, они делятся на несколько видов, точнее — их два. Первичный и отсроченный. Но это тебе не надо, поэтому перейду к сути. Швы, как ты знаешь, снимают. В зависимости от степени вмешательства, отсутствия гнойного воспаления и прочего. При полученных Робертом ранах — а я говорю про осколочное ранение, пулевые у него легкие, — швы надо бы снимать через шесть-семь дней.

— Не тяни, Склифосовский, — его задумчивый вид меня начал тревожить, — давай говори, что с ним!

— Дело в том, что швы можно снимать уже завтра-послезавтра.

— Не понял, — удивленно вытаращился я, — как так завтра?

— А так. Заживление идет быстро. Если бы я сам позавчера его не резал, не поверил бы, ей-богу. Мысли по этому поводу разные возникают. Неизвестный вирус, которым все заражены, очень активен, зараза такая. Он, как ты знаешь, борется с любой инфекцией, которая угрожает жизни носителя.

— Я заметил. Таких носителей полный город. Не тяни!

— Да не тяну. Просто интересная вещь получается. Робби получил тяжелое ранение. В любом другом случае он бы умер, еще до дороге. Внутреннее кровоизлияние — и адью, пишите письма. Он выжил, хотя, не буду скрывать, был при смерти. Вирус внутри него сильно активизировался, скорость регенерации тканей потрясающая!

— Погоди, Док, — оборвал я его рассказ, — ты что, хочешь сказать, что Робби превратился в морфа?!

— Самое удивительное, что нет. Подумав и проведя некоторые анализы, я понял одну вещь. Если человек тяжело ранен — на самом деле тяжело, а не просто царапина какая-нибудь, то вирус усиливает воздействие на организм, но не превращает человека в нежить.

— Стоп! Но ведь куча людей погибла от простых царапин, которые нанесли им зомби.

— Вот именно, зомби… А если человек, как бы тебе попроще объяснить, с чистой раной, то вирус вытягивает его, помогает быстрее восстановиться.

— А почему у других раненых мы такого не замечали? — подал голос Линас.

— Много ты у нас раненых видел? Причем серьезно раненных, но не смертельно? — спросил Док. — Ведь как было: если ранен и без сознания, то никто не ждет, сразу пулю в лоб, чтобы не обратился, и все. Получается, что есть очень тонкая грань: или умрет, превратившись в зомби, или быстро выздоровеет, если вовремя сделали операцию или хотя бы перевязали. Сечешь разницу?

— Ну да. — Я задумчиво потер лоб. — Слушай, а последствий каких-нибудь отрицательных не может быть? Вдруг он ни с того ни с сего на нас бросится?

— Нет, не думаю; все-таки температура у него нормальная, человеческая. Остановок сердца не было, что тоже немаловажный фактор. А зомби холоднокровные, если ты помнишь. Скорее всего, мы нечаянно наткнулись на истинную природу вируса — бороться с болезнями и травмами. Просто что-то пошло не так, и мы имеем то, что имеем. Но за Робертом ты все же понаблюдай, мало ли что…

Хорош, нечего сказать. Мордашку нашему герою славно разукрасили, любо-дорого посмотреть. Один сломанный нос чего стоит. Остальные части тела, судя по Юркиным движениям, тоже свою порцию получили — двигалось оно, тело, скособочась и прихрамывая. Бывает… Пусть радуется, что не пристрелили под горячую руку. Бить этого гаденыша не стал, его сейчас трогать — только в крови и соплях пачкаться. Уже собрался уезжать, когда Линас предложил меня проводить — мало ли что, да и Доку надо бы на Роберта взглянуть, как он там. В общем, тронулись: Линас, Док, два охранника и я. Ну и герой дня — без галстука, но зато с разбитой мордой. Кстати, оружия не только я лишился. Стволы, отобранные у Юрки, Линас оставил себе. На мой вопросительный взгляд спокойно ответил, что это их законный трофей — крыс надо учить. Резонно. У меня даже мысли возбухать не было; в нашем коллективе оружие — вещь личная, и его сохранность — дело, можно сказать, интимное. Пусть теперь сам перед своим тестем оправдывается, где стволы оставил и по какой причине. Правда, мои вещи и карабин вернули. Если честно, я рад, что этого придурка в Рамучяй перехватили. Еще неизвестно, где у него было больше шансов уцелеть — у бандитов или дома, вернись он в одиночку.

Когда проезжали поворот на ракетную базу, я вспомнил про Виду с Каролисом. Если бы не сопровождение, рванул бы к ним — проверить. Но выдавать запасную точку не хотелось, поэтому пришлось плестись в центре колонны, поглядывая на окрестности. Все-таки зомби — твари стайные. За городом их днем с огнем не найдешь, разве что случайный беглец погиб, восстал и бродит по окрестностям, как всем известный призрак — по Европе. А вот в Кармелаве — да, появились. Немного потеплело, и вылезли, твари, добавив жизни мертвому городку. Хотя какой там жизни — одно лишь мерное движение мертвых тел. У поворота в аэропорт даже притормозить пришлось, чтобы машины не испачкать.

Изредка ловлю себя на мысли, что начинаю забывать прошлое, и тогда начинает казаться, что так было всегда. Зомби уже стали привычной деталью пейзажа, и внимание на них обращаешь, лишь оценивая степень опасности. Привыкаю? Наверное. Особенно когда в себе не копаюсь. В мыслях, чувствах, воспоминаниях. Не знаю, может, так и лучше — не думать. Жить, как живется, не останавливая взгляд на вещах, способных вывернуть душу наизнанку. Внутри меня словно два разных человека поселились. Один, несмотря на возраст, способный мечтать, и другой, равнодушно взирающий на эти мертвые огрызки людей…

Если когда-нибудь меня спросят, какой день в моей жизни был самым ужасным, я назову его не раздумывая: вечер 17 апреля. Началось все с того, что из города не вернулись Айвар и Юра. Я знаю, что такое может случиться, но мне страшно. Очень, очень страшно. Пришел Альгис, пытался меня успокоить, говорил, что такое уже бывало не раз, что мужчины просто увлеклись и теперь где-нибудь спокойно отдыхают, но мне тревожно. Сердце не обманешь, давит, словно беду чувствует. Альгис — он хороший, добрый, но знаете… Смирившийся. Как будто согласился с тем, что с нами произошло, и продолжает жить не потому, что есть цель, а потому, что так надо. Ну принято так — жить…

Вчера днем приезжал Алексей, долго осматривал Роберта, взял кровь на анализ и почему-то все время недовольно хмурился, хотя раны заживают прекрасно. Во время осмотра я глянула на Роберта и вдруг увидела, что он открыл глаза и смотрит на нас! Господи, как я испугалась… Дуреха, мне бы радоваться, что наконец пришел в себя, пусть слабый, пусть раненый, но живой. А испугалась, глупая, оттого, что смотрел он на нас спокойно, как-то отстраненно, словно не понимал, что мы тут делаем. А взгляд… Просто мороз по коже. Робби попросил пить, удивленный Док задал ему несколько стандартных в таких случаях вопросов и удовлетворенно кивнул, выслушав ответы. Сделал несколько уколов, а когда Робби опять заснул, мы вышли на веранду. Я пыталась разговорить Алексея, но он только улыбнулся, потрепал меня по голове, словно маленькую, и уехал. Позже несколько раз заходила, но старалась не задерживаться там надолго, чтобы не тревожить. Садилась на краешек кровати, сжимала пальцы Робби, гладила по щеке. Принесла коту свежей воды и блюдце с кормом; он впервые после случившегося отошел от Роберта, словно они вместе болеют. Левка выглядит ужасно, шерсть клочьями, будто жизнями своими кошачьими делился, держа своего хозяина на этом свете.

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 88