Вадим Вознесенский - Механист

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 75

Алхимик расплылся в улыбке, от простоватого говора не осталось и следа.

— Спасибо. — Венедис довольно зажмурилась. — Так приятно встретить знающего человека. Увы, но мы сейчас очень торопимся. Смогли ли бы вы, эфенди Рокин, подобрать все запрошенные компоненты?

— Такая изысканная и образованная ханум может называть меня просто по имени — Сергей.

Предложенное алхимиком имя было, конечно, не первым — смысловым и тайным, — а так называемым промежуточным, но все равно обозначение его являло собой знак немалого уважения. Это только у таких, как Вик, с именами напряженка, все больше клички.

— Если вы боитесь опоздать на судебный разбор, то не беспокойтесь. В нашем медвежьем углу оленей привыкли запрягать не спеша. Слушание надумают провести в лучшем случае завтра.

— Вот как… И все-таки нам не хотелось бы задерживаться. Что касается заказа, Сергей… хм… а как вас по отцу?

— По отцу здесь не принято, — деланно отмахнулся Рокин, — захолустье. Да и не с нашими заслугами…

— Не умаляйте своих достоинств, эфенди Сергей…

Старьевщик, отвернувшись, продолжительно зевнул. Подобные вокруг-окольные разговоры всегда нагоняли на механиста неконтролируемую скуку. Хотя он и понимал, что это — одна из методик изучения собеседника.

— Так вот про заказ. — Рокин все-таки спустился на землю. — Клянусь Зеленым Небом, с заявкой вашего спутника все получилось много проще — почти заурядные порох и наркотики. А вместо некоторых ваших ингредиентов я могу предложить только субъективные аналоги. Если бы я мог хотя бы предположить, каких результатов вы собираетесь добиться…

— Пустое, Сергей, так, почва для экспериментов, разминка для ума.

Рокин хохотнул и погрозил пальцем:

— Ах, не подшучивайте над старым обманщиком, милейшая ханум. Такие необычные сочетания. Плоды гинкго билоба, кстати, чрезвычайно редкий для наших широт продукт, микшированные с льняным маслом, навели меня на мысль о ноотропном назначении одного из ваших рецептов. Если бы не наличие ртутьорганических эфиров. Соединение категорически противопоказано для перорального применения.

— Ноотропного назначения?

— Воздействие на клетки мозга, — похоже, незнание Венди ходового термина слегка удивило Рокина, — в качестве сопутствующего химического стимулятора при, например, дефрагментации памяти. Впрочем, присутствие гомологов ртути делает мою гипотезу нежизнеспособной. Остальные ваши рецептуры еще более экзотичны. А ведь не исключено, что все они по отдельности — лишь составляющие одного непостижимого комплекса. Просто информация, что действие запрошенных вами исходников предполагает некий обобщающий эффект, сама по себе повод для серии интереснейших опытов.

Рокин, погрузившись в свои алхимические мечты, выглядел довольным и разве что не облизывался, как кот перед сметаной.

— Погодите, Сергей, — Венди сделалась совершенно серьезной, — мы это уже обсуждали. Полагаю, предложенная мной компенсация в виде векселя Югра-банка и рецепта капель вод Леты окажется приемлемым аргументом. Уничтожьте все записи, кроме, возможно, самих капель, и примите их. Все просто — количество прямо пропорционально глубине воздействия. Средство безотказное, никаких противопоказаний, точечная амнезия, против которой бессильны любые возможные эти ваши ноотропы. В последующем сможете использовать при лечении посттравматических нарушений психики. А вас применение средства полностью избавит от рисков.

— Рисков?

— Те, кто придет после меня, могут посчитать, что крупицы доставшегося знания — неуместны. Это опасно для вас, я не шучу. К тому же, поверьте, результат трансмутации собранного комплекса вам был бы малоинтересен.

Алхимик кивнул:

— Да, и вексель Югра-банка выглядит убедительным доводом.

— Вот именно… Вчера речь шла еще и об астролябии.

— Увы, астролябии у меня действительно не нашлось. Как и думал. Разве что армиллярная сфера — еще со времен ученичества.

Рокин продемонстрировал сложное устройство, похожее на глобус из подвижных перекрещивающихся обручей, угломерных алиад и сложной системы оптических визиров. Вик оценил — достойный прибор, только, в отличие от незатейливой астролябии, требующий более глубоких познаний в оптике и геометрии.

— Встроенный эквиториум для расчетов, — расхваливал алхимик, — для поверхностной навигации — самое то.

А если дополнить агрегат хронографом, компасом, системой гироскопов и еще несколькими хитрыми авторскими разработками — инструмент уникальный, подумал Старьевщик.

— Что-то она сильно здоровая, — засомневалась Венедис.

— Ха. — Хозяин магазина веществ поколдовал с защелками и сложил прибор, придав ему сходство со спиральной пружиной диаметром в две ладони. — Трансформер — походный вариант! Ни за что бы не отдал, только зачем она мне — я занятия по астрологии до сих пор вспоминаю как страшный сон.

Старьевщик хмыкнул, заработав подозрительный взгляд алхимика. Кому сейчас нужна армиллярная сфера, если повсеместное признание получили ежегодно обновляемые координатные таблицы-эфемериды? Никаких вычислений — все уже посчитано.

— А это собрать-то потом получится? — Венди повертела в руках компактно трансформированный армилляр.

— Полагаю, ваш друг-механист справится, — подмигнул Рокин.

Интересно, для кого-нибудь в Саранпауле статус Вика еще остался в секрете?

— Жаль… — вздохнула Венди, когда спутники покинули магазин. — Не станет он принимать амнезию — интересом живет. И собственным мнением. Как и ты. Жаль, грамотный он мужик — Сергей Рокин. Но в случае с Гоньбой далеко не все вероятности просчитываются.

— Да кто они такие? — Отчего-то последнее время Вик все чаще доверял словам спутницы.

— Никто толком не знает. Некто, следящие за равновесием. Может быть — даже боги. Или герои.

Богов не существует, да и герои последнее время не афишируют свое присутствие — механист раздраженно фыркнул.

Охрана снаружи никуда не делась, разве что праздно любопытствующие отчасти разбрелись по своим делам, поэтому экскурсия по Саранпаулю продолжилась в урезанном составе участников. Иногда, то ли издеваясь, то ли действительно из любопытства, Венди задавала провожатым вопросы относительно заинтересовавших ее мест. Аборигены по большей части нервно отмалчивались, благо архитектурными и прочими памятными объектами поселок не изобиловал. Следующим пунктом следования необычной процессии стали краснокирпичные сооружения администрации.

В здание Венедис вломилась, как неустрашимое русоволосое торнадо. Видимо, у нее была своя манера общения с чиновниками. Вопросы «На каком основании?» и «Кто здесь главный?» не сразу нашли адресата — сначала девушка попала в ханскую торговую миссию, которая вопросы самоуправления не курирует, после к ханским же военным, которым гражданские проблемы тем более до свечки, и только потом, кривясь от обещаний «взбаламутить здесь все говно», ее проводили в местный совет старейшин. Добивалась ли девушка этого сознательно, но переполох ей удавалось устроить везде, куда случалось заглядывать.

Обленившегося вида поселкового советника слегка оживил поток претензий в части ограничения свободы передвижения и иных ущемлений личности. А узнав, откуда ветер принес эту неожиданную бурю, он даже попытался оторвать зад от потертого кресла и неуверенно пригрозить казематом. С местной тюрьмой Вик уже был знаком — обычный заплесневевший подвал, поэтому испугать не получилось. Венедис тоже оказалась не робкого десятка, шлепнулась на стоящую у стены лавку и нахально разрешила поселковому:

— Да вы присаживайтесь.

Советник, опешив, вернулся в кресло. Старьевщик остался стоять — ему показалось, что это должно правильно подчеркнуть имидж хозяйки.

— Ну и? — обратилась девушка к еще не пришедшему в себя представителю власти.

— Обвинения весьма серьезны. Такие вопросы требуют коллегиального рассмотрения. Возможно даже, — советник прокашлялся, — с привлечением представителей интересов каганата.

Излагал он складно, но как-то вымученно.

В целом Вик понимал причины подобного поведения. Саранпауль уже не настоящее Приграничье, а зона интересов и влияния Югры. То есть все теперь надо делать с оглядкой на большого соседа. Как бы чего не перегнуть или наоборот. Нормально-приграничная Правда более прямолинейна: есть свидетели — опровергай, не можешь опровергнуть — открой сознание, не хочешь открывать — болтайся на березе. Все добровольно, и никакого принуждения. В мозги здесь не ломятся без спроса и не просят без особых на то причин. Дикари.

Советнику, похоже, такой дедовский подход был тоже по душе, но цивилизация настойчиво маячила на горизонте, опираясь на древки янычарских копий.

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 75