РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский

потом побрёл к своей палатке.

Ему было о чём поразмыслить. Тот план, который был заготовлен заранее, больше не работал. Но его смертоносное оружие было по-прежнему смертоносным. Да, он нашёл воду, да, он вошёл в дом, и да, он и ещё раз сможет войти в дом… Но без оружия. Там слишком хорошая охрана. Но, теперь, этого, может быть, и не потребуется? Западная стена, увешанная кондиционерами, его вполне устраивала. Вот только в этом случае у него не было уверенности, что дело будет выполнено со стопроцентной гарантией.

В два часа дня подвезти рефрижератор с баллоном к западной стене, поставить под кондиционеры и открыть, именно открыть, баллон, а не взорвать на нём вентиль. Ну, в принципе, дело выполнимое. Нужно было просто всё рассчитать.

Но, как ни странно, сейчас он думал не о задании, не о Папаше, он думал о Люсичке. О её осведомлённости, например. Он едва успел перекусить у пирсов, а она уже ждала его на участке. Когда же ей успели сообщить, что он был во дворце? Наверное, когда он только туда попал.

Самара пришла в палатку, села, не раздеваясь, и спросила недовольно:

— Что этой городской от тебя нужно? Когда она отстанет?

— Это по работе, — чуть рассеянно ответил инженер.

— По работе… — казачка фыркнула, она была зла, — приезжает, орёт тут на тебя при всех, а надо мной наши бабы смеются. Говорят, старшая жена приехала, — она едва зубами не скрипит. — Ух… Убила бы!

Горохов тут же вспомнил те минуты, что провёл с Люсичкой в кабине дорогого квадроцикла, и то, что, возможно, она уже беременна, и, взглянув на Самару, произнёс холодно:

— Может, лучше баб своих убьёшь?

Отвернулся и снова стал думать, стал вспоминать всё, что говорила Людмила во время их «делового» свидания. Самара вскочила и выбежала из палатки. Но он не обратил на это внимания. Он прокручивал в голове разговор с Людмилой. И вдруг у него в памяти всплывает одна фраза, на которую он поначалу не обратил внимания. А ведь должен был! Должен был обратить!

«Нет у тебя ничего, нет никаких предрасположенностей». Люсичка произнесла это так уверенно, как будто знала это наверняка. Знала наверняка? Откуда? Провела тест? Это несложно, он в её ресторане оставлял кучу окурков в пепельницах, слюну на приборах.

«Нет у тебя ничего, нет никаких предрасположенностей». Здесь есть лаборатория, позволяющая делать подобные тесты? А почему нет? Очевидцы говорят, что местной клинике позавидуют клиники больших городов. Персонал? Ну, тут работал доктор Рахим, а он в генетике кое-что смыслил. Но тогда… Она планировала забеременеть ещё до того, как доктора не стало. Неужели? Ох баба! А может, тут есть ещё кто, кто справился бы с такой задачей? Или она отправляла биоматериалы на север. Нет, это вряд ли, это долго. Инженер встал, начал собираться. У него в голове выкристаллизовывалась мысль, которая ещё не обрела очертаний. Но уже казалась ему интересной. Её нужно было проверить. Он только вышел из палатки, когда его окликнула Самара:

— Ты опять в город?!

— Да, придётся съездить.

— Сейчас заряд начнётся, ночь уже!

— Мне нужно, — коротко ответил он.

— Опять к ней поедешь!? — казачка уже орала на весь лагерь, голос срывался. Она была в таком состоянии, в котором её лучше было не оставлять.

— Бери оружие, — он старался говорить спокойно, — поедем на твоём квадроцикле.

Самара замерла, она сначала не поверила ему, но психовать перестала, а потом спросила:

— И куда мы поедем?

— Прогуляемся по городу, кое-что выясним, кое с кем поговорим, а потом сходим в ресторан.

— Сейчас заряд начнётся. Я чувствую, давление падает. Заряд сильный будет, — она говорила уже почти спокойно.

— Хорошо, давай переждём, а потом поедем, — пусть будет по её, он не хотел с нею спорить.

Самара, конечно, бывала в городе, но точно не в верхней его части.

— Что, будем сдавать оружие? — почти шёпотом спрашивала она и хмуро поглядывала на охрану пропускного пункта.

— Тут такие правила, — сказал ей инженер так же тихо, — многих туда вообще не пускают, ни с оружием, ни без него.

— Мы будем там без оружия? Ночью?

— Там безопасно.

Она, конечно, сомневалась, но всё-таки поставила свой дробовик в оружейный сейф. А ещё её удивило и то, что в город не пропустили и её квадроцикл.

— Что, пешком будем ходить?

— Да тут весь город можно за час обойти, пройдёмся.

Они вышли из здания КПП и пошли по светлым от фонарей улицам, им навстречу попадались прохожие, многие, кажется, вышли прогуляться, пока температура на улице упала ниже сорока. Двери ресторанов и баров были открыты, из них лился свет и доносилась музыка. И повсюду стоял гул кондиционеров.

— А тут, что, нет саранчи? — заметила Самара. Она крутила головой, пытаясь найти хоть одно насекомое в воздухе.

— Да, — согласился Горохов, — говорят, что тут пауки и клещи встречаются очень редко.

— Это потому, что пески далеко, — она стянула респиратор, принюхивалась, — и пыли нет, и тли, тут хороший воздух.

Горохов с этим был не согласен, вряд ли воздух будет хороший в том месте, рядом с которым пылит большой цементный завод. Они прошли ещё немного на запад, и Горохов указал ей на большой плакат у дороги: «Внимание, до реки менее километра, не снимайте респираторы».

Она мельком взглянула на плакат, но явно не обратила внимания на то, что там написано.

— Надень маску, — сказал инженер, — река близко.

Он подумал о том, что Самара не умеет читать. Его уже пару раз посещала эта мысль.

— Знаю, — сразу ответила она, — тут уже рекой пахнет.

⠀⠀

Глава 65

Чистенькая форма, подтянутая, волосы убраны под белую шапочку, ни один волосок не торчит. Она серьёзна.

— Доктор Морозов принимает с трёх и до восьми часов утра, сейчас его нет в клинике.

У инженера есть подозрение насчёт неё: невысокая, плотненькая, ладненькая, он уже был знаком с двумя такими медсёстрами.

— Значит, он будет в три?

— Доктор Морозов принимает с трёх, — повторяет она без единой эмоции в голосе.

— Запишите меня на три часа, — говорит он медсестре.

— Я могу записать вас на три часа только на семнадцатое число, — продолжает она бесстрастно.

— Это же… — Горохов прикидывает в уме, — через одиннадцать дней!

— Доктор Морозов работает один. Семнадцатое число — ближайший день, на который можно записаться.

— У вас, что, всего один доктор?

— Доктор Рахим отсутствует, доктор Морозов работает один.

Самара весь разговор молчала, наверное, она никогда не видала такой чистоты, как тут. Лакированные