Короткий путь - Михаил Антонов

Когда навес был натянут и закреплён, слуги исчезли так же быстро, как и появились. Но уже через минуту они вернулись, неся небольшой, но искусно сделанный столик на низких, резных ножках. Они поставили его между нами, прямо на ковёр.

Следом на столике появился изящный чайник из тёмной, с золотой росписью керамики, две маленькие пиалы и несколько тарелочек с восточными сладостями — рахат-лукум, обсыпанный сахарной пудрой, засахаренные орехи, тончайшие ломтики какой-то халвы и горка свежих, налитых солнцем фруктов: персики, инжир, крупный янтарный виноград.

Я перевёл взгляд с этого великолепия на Фархада. Он улыбнулся своей самой располагающей улыбкой и широким жестом указал на стол.

— Ну что, молодой мастер? Прошу откушать. Уверяю, после столь волнительного дня это будет совсем не лишним.

Пиала в моих руках была крошечной, почти игрушечной, но от неё исходил такой аромат, что у меня голова шла кругом. Чай был терпким, с лёгкой горчинкой и цветочным послевкусием. Я отхлебнул маленький глоток и зажмурился от удовольствия.

— Хорош, — выдохнул я, обращаясь скорее к самому себе, чем к собеседнику.

Фархад ибн-Аббас аль-Наджи понимающе улыбнулся и, взяв с тарелочки кусочек рахат-лукума, обмакнул его в мёд, стоявший тут же в крошечной серебряной розетке.

— Это не просто чай, молодой мастер, — произнёс он с той же певучей интонацией, от которой у меня внутри всё размякало. — Это зелёный чай с лепестками горного жасмина и цедрой плода, что растёт лишь в одной долине нашего халифата. Его собирают девственницы на рассвете, а сушат...

— ...на груди у танцовщиц, — закончил я за него с ироничной улыбкой, вспомнив бесконечные россказни Лориэна о восточных чудесах.

Фархад рассмеялся — громко, искренне, от души.

— О нет, друг мой. Сушат его старики, в тени, под специальными навесами. Танцовщицы — это уже из другой оперы, — он подмигнул мне, и мы оба понимающе хмыкнули.

Я откусил кусочек лукума. Сладость взорвалась на языке, смешиваясь с горчинкой чая, и я понял, что давно не испытывал такого чистого, ничем не замутнённого наслаждения. Рядом с нами, на низком столике, дымился чайник, и слуги бесшумно подливали кипяток, когда чай в пиалах заканчивался.

Мы ели молча, смакуя каждый кусочек. Фархад, казалось, был погружён в свои мысли, но я чувствовал на себе его внимательный, изучающий взгляд. Он не торопил, не давил. Просто давал мне время насладиться моментом и, видимо, собирался с мыслями.

Наконец, когда я дожевал засахаренный орешек и запил его очередным глотком чая, Фархад как бы невзначай, словно речь шла о погоде или виде с террасы, поинтересовался:

— Так что же, мастер Андрей, привело тебя в наш благословенный Шамсахар? Что подвигло покинуть Империю?

Вопрос повис в воздухе. Я ожидал его, но всё равно внутри что-то дрогнуло. Допивать чай расхотелось. Я поставил пиалу на столик, откинулся на подушки и, глядя на белоснежные горные вершины вдалеке, начал рассказывать.

— Всё началось с учёбы в Имперской академии магии, — произнёс я, чувствуя, как слова даются тяжело, но почему-то хочется выговориться этому человеку с хитринкой в глазах. — Я, видите ли, оказался там не самым последним в пространственной магии. Даже, скажем так, подавал надежды.

Фархад чуть наклонил голову, показывая, что слушает внимательно.

— Академия быстро смекнула, что грех не использовать такой талант, — усмехнулся я. — Меня отправили на практику. Работал портальщиком. Деньги капали, часть уходила в кассу академии. Вроде бы и справедливо — знания стоят дорого. Но однажды... — я замолчал, подбирая слова.

— Да? — мягко подтолкнул меня Фархад.

— Однажды, возвращаясь с практики, я столкнулся с компанией благородных. Они были из Академии, с боевого факультета, высокородные, самоуверенные. Слово за слово, поспорили... — я поморщился, вспоминая ту ситуацию. — В общем, всё закончилось магической дуэлью.

Фархад оживился. В его глазах загорелся неподдельный интерес.

— Дуэль? Магическая дуэль между... прости, между кем и кем?