Короткий путь - Михаил Антонов
— В подвале? — я приподнял бровь. Вот это поворот. — Хочу увидеть.
Я быстро поднялся с кровати, натянул штаны и рубаху, и мы вышли. Слуга провёл меня по коридору к лестнице, ведущей вниз. Лестница оказалась не крутой, с широкими, удобными ступенями, и через пару минут мы оказались в довольно просторном помещении.
Я замер на пороге.
Посреди подвала, отделанного светлым гранитом, действительно находился бассейн. Примерно четыре на восемь метров, с идеально чистой, прозрачной водой. Стены и пол были облицованы гладкими гранитными плитами, от которых веяло приятной прохладой. Под самым потолком располагались небольшие окна, через которые в помещение лился утренний свет, создавая на воде причудливые блики. А на стенах я заметил несколько светильников из кованого металла — видимо, для вечернего купания.
— Но почему в подвале? — спросил я, оборачиваясь к слуге. — В таком тёплом климате бассейн должен быть на улице, чтобы вода прогревалась...
— Чтобы вода сохраняла свежесть и была прохладной, молодой господин, — терпеливо объяснил слуга. — Прохлада здесь, в Шамсахаре, — большая ценность. Многие уважаемые люди строят бассейны именно в подвалах, чтобы спасаться от дневного зноя.
Я задумался. А ведь логично. В такую жару прохладная вода — настоящее сокровище.
— Что ж, не вижу причин задерживаться, — сказал я и начал раздеваться.
Сложив одежду на скамье у стены, я подошёл к бассейну. Лесенка, ведущая в воду, была сделана из медных труб. Я осторожно ступил на первую ступеньку, потом на вторую...
Вода оказалась прохладной, но не ледяной — в самый раз, чтобы взбодриться, но не получить судорогу от холода. В самом начале бассейна глубина была чуть ниже пояса. Я сделал шаг, другой, потом присел, погружаясь с головой. Вынырнул, фыркая и смеясь — хорошо-то как!
Я выпрямился. Вода доходила почти до шеи — идеально. Можно просто сидеть и наслаждаться.
Но любопытство взяло верх. Я встал и медленно двинулся к противоположному концу бассейна, чувствуя, как дно постепенно уходит из-под ног. Пройдя метра четыре, я заметил, что вода уже достаёт мне до груди. Ещё несколько шагов — и она поднялась до подбородка.
Дальше идти было нельзя, если я не хотел нахлебаться. Но я умею плавать.
Я слегка оттолкнулся ногами от дна, выравнивая тело, и лёгкими, размеренными движениями рук поплыл к дальней стороне. Вода приятно обтекала тело, смывая остатки сна и даря невероятное ощущение свободы.
Доплыв до противоположного края, я коснулся руками гладкого гранита и решил проверить глубину. Просто опустился на дно, вытянув руки вверх. Пальцы рук остались на поверхности — не так уж и глубоко, метра два с половиной, может, чуть меньше.
Но память из прошлой жизни, где я отчётливо усвоил, что с водой шутки плохи, заставила меня быть осторожным. Я оттолкнулся от дна, всплыл и, развернувшись, поплыл обратно. Хотя с этой стороны тоже была лесенка, мне хотелось ещё немного проплыть, насладиться плаваньем.
Вот мои ноги коснулись пологого дна. Я выпрямился и, чувствуя приятную усталость в мышцах, вскарабкался по медной лесенке обратно.
Слуга тут же услужливо подал мне большое, пушистое полотенце. Я насухо вытерся, быстро оделся и последовал за ним наверх, на террасу второго этажа.
Глава 4
4
Утро встретило меня уже знакомым видом — навес, подушки, ковёр, лёгкий ветерок. Я устроился поудобнее, и слуга, склонившись в почтительном поклоне, спросил:
— Что молодой господин желает на завтрак?
Задумался. Воспоминания о замке барона, о Милане с её неизменной яичницей, нахлынули тёплой волной.
— Знаешь, — сказал я, — сделай, пожалуйста, яичницу-глазунью из двух яиц. А к ней... — я прищурился, вспоминая вчерашний ужин, — тот самый кебаб, что был вчера. Очень уж он хорош. И, конечно, чайничек хорошего чёрного чая.
— Будет исполнено, молодой господин, — слуга поклонился и исчез.
