Наследник - Алексей Иванович Кулаков

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92

замши, Федоров его аккуратно развернул, выложив на стол потрепанную рукопись. Внимательно осмотрел ее со всех сторон, потом осторожно смял кончик обложки и уголки страниц, понюхал корешок и, полностью успокоенный, раскрыл.

— «Хождение за три моря». Писано купцом тверским Афанасием Никитиным в году шесть тысяч девятьсот восемьдесят втором[165], о путешествии его торговом в земли османские, персидские да индийские.

Перекинув первую страницу, книгопечатник вполголоса зачитал (предварительно испросив взглядом на это должное разрешение):

— Пошел я от Спаса святого златоверхого с его милостью, от государя своего великого князя Михаила Борисовича Тверского, да от владыки Геннадия Тверского…

Опасливо отстранив от себя рукопись, в коей хвалебно упоминались прежние соперники московских Рюриковичей, книгопечатник осторожно уточнил:

— Э-кхм!.. Государь-наследник, а не прогневается ли на такое чтение Великий государь?

— Я говорил об этой рукописи и с владыкой Макарием, и с батюшкой. Не прогневаются.

Подхватив старенькие четки с края стола, юный царевич несколько раз шевельнул пальцами, устраивая в ладони подарок святого старца Зосимы.

— Среди моей челяди есть Емельян-толмач. Вместе с ним разберете словеса рукописные, изменив старые или иноземные так, чтобы стали они понятны и мне, и любому другому. После чего отпечатаете пять книг, добавив картинок по своему разумению и собрав листы в богато изукрашенный оклад. Первая — для батюшки. Вторая для архипастыря нашего. Остальные доставишь мне.

Приложив руку к левой стороне груди, начальник Печатного двора еще раз поклонился.

— Сроку тебе на все — до середины апреля года следующего. Затем, как я слышал, желает владыко Макарий доверить тебе печать посланий святых апостолов в количестве великом — две тысячи больших томов.

Перекинув несколько потертых бусин вперед, царственный отрок успокоил голову Печатного приказа:

— Бумаги будет в достатке — повелением отца моего спешно устраивается третий и четвертый амбары для выделки бумаги, красок же разноцветных в казне вполне довольно. Если же случится какая нехватка, так весной купцы заморские еще потребного привезут.

Всячески обласканный, успокоенный и немало нагруженный новыми поручениями Иван Федоров отбыл прочь (не забыв прихватить новые узлы и остальную посконь), а хозяин покоев самолично перенес чистые книжицы для записей на один из трех подоконников. Еще один занял стопкой вторых томов «Сказок», добавив сверху для компании «Ивана-морехода» и творчество думного дьяка и головы Посольского приказа Висковатого.

«Вот и будет чем заняться мелким до следующей весны. Пока прочитают эти книжки, подоспеют третья и четвертая части «Сказок», пока освоят их — как раз и я по весенней травке в Москву вернусь. А если все удачно сложится — так даже и их самих опережу».

Отправляясь в поход, царственный отец жестокосердно разлучил детей с безутешной мачехой, сослав среднего и младшего царевичей вместе с царевной Евдокией в село Коломенское. Утешением семнадцатилетней Марии Темрюковне могло послужить лишь то, что она почти на всю зиму становилась безраздельной хозяйкой всего Теремного дворца и челяди — разумеется, за исключением постельничих сторожей.

Уложив на третий подоконник «дорожную записушку», Дмитрий с некоторым удовлетворением отметил, что у него появилась новая «штанга». Очень вовремя, потому что прежняя, под названием «Жития святых», совсем перестала его устраивать своим весом.

«Так, ну и что дальше? Потренироваться с железом?»

С некоторым сомнением встав на пороге опочивальни и поглядев на небольшой круг из толстой липы, ощетинившийся торчавшей из него девяткой метательных ножей, мальчик чуть тряхнул тяжелой гривой волос.

«Пожалуй, в другой раз».

Вместо одного развлечения он выбрал другое — и где-то с четверть часа отрабатывал равновесие, расхаживая по толстому ковру на руках. Время от времени падал на спину, ловко перекатываясь, один раз довольно ощутимо стукнулся о ложе, но, в общем и целом, все же остался доволен. Потому что еще месяц назад не мог толком даже и от стены отойти, а недели с две назад бурно радовался, когда удалась «прогулка» в целых пять шагов.

Шлеп!

Мягко погасив инерцию, десятилетний мальчик на мгновение замер, потом медленно выгнулся в мостик. Гибко перетек в поперечный шпагат — и опять замер, на сей раз подольше. Сделал несколько плавных наклонов-«потягушек», вновь выгнулся в мостике, кувыркнулся через голову назад… Примерно через полчаса тягучей гимнастики Дмитрий внезапно остановился, а затем по-простому завалился на ковер, раскинул руки-ноги в стороны и счастливо засмеялся. Как же хорошо быть отроком всего лишь десяти лет!..

— Господин мой?..

Довольно тихий и робкий девичий голос заставил наследника немного унять веселье, а также разом вздеть себя на ноги и выйти в комнату, где низким поклоном встретила его первая (и пока единственная, увы) ученица. Нет, официально юная Дивеева была всего лишь еще одной его личной челядинкой, а неофициально митрополит Макарий и царственный отец с самых первых дней были в курсе ее особых талантов. Остальным же, даже если они о чем-то и догадывались, следовало свои догадки запихать в… Глубоко и далеко, одним словом. Потому что постельничие сторожа, отличаясь редкой неразговорчивостью, слух имели все как один преотличнейший. Как и царевы прознатчики. А уж каты Разбойного приказа и вовсе не знали такого выражения: сверхурочная работа. Им сколько ни приведи — всех обслужат, качественно и в срок.

— Господин мой, я все сделала.

Отсутствие ежедневных истязаний определенно пошло будущей целительнице на пользу — с ее лица пропала печаль и бледность, а в глазах заиграла жизнь и любопытство. Жаль только, что в эмоциях девочки постоянно звучали отголоски страха — она боялась, ужасно боялась того, что спит и видит всего лишь сладкий сон. Который вот-вот должен закончиться — сразу, как только Домна надоест своему новому господину.

— Вот.

Раскрыв поданную ему книжицу, десятилетний наставник углубился в изучение девичьих каракулей. Перелистнул страницу, затем другую — и внезапно спросил:

— Сколько будет семь, умноженное на девять?

Пару раз хлопнув карими глазами, старательная ученица торопливо ответила верное число. Затем еще раз. И еще.

— Вижу, таблица Пифагорова тобой выучена. Похвально. А вот буквицы и цифирь ты выводишь просто ужасно!..

Не успев толком порозоветь от похвалы, девочка едва заметно побледнела от недовольства учителя. Тот же, досадливо вздохнув, вернул книжицу хозяйке и ненадолго задумался, подбирая правильные и самое главное — доходчивые слова.

— Представь, что, путешествуя по дороге, ты увидела большой драгоценный камень. Ты его возьмешь или равнодушно пройдешь мимо?

Растерявшись от столь плавного перехода от учебы к камням, Домна на мгновение замерла.

— Возьму, господин.

— Твоя находка еще не была в умелых руках, она довольно неказиста, и у нее нет красивой оправы. Наверное, ты бы повертела ее так и сяк, поразглядывала, а потом и выкинула — ведь края ее остры, сама же она тяжела и неудобна. Или оставила?

— Я… Я бы

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92