Сергей Щепетов - Троглодит
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 74
– Нет, пожалуй. Неплохо жилось у колошей.
– А что ж ты их сдал-то с потрохами? Вон ведь, крепость – как есть – всю прорисовал!
– А ты по что за них страдаешь? – встрепенулся мой собеседник. – Сам-то кто будешь?
– Русский я. По найму для англицкого купчины места торговые тут присматривал, да не присмотрел. Теперь вот домой пробираюсь.
– Русский он, гы-гы! – засмеялся бывший пленник. – Тогда и я – чугач али коняга! Креол, поди?
– А тя колышет? – огрызнулся я. По моим личным правилам надо было бы дать ему в рыло, но я решил быть мирным до предела.
– Да хоть ефиопом будь, коли хрещеный! – махнул рукой Нестор. – А диких ентих я терпеть ненавижу. Неча им небо коптить!
– Ну, ты сказал! – осуждающе покачал я головой. – То ж божьи твари!
– Вши с тараканами тоже божьи! – начал, кажется, заводиться мой собеседник. – Это графья да бояре, что из палат носа не кажут, все указы пишут, все велят добром да лаской их привечать! Их бы самих-то рылом в дерьмо! Враз бы про ласку забыли!
– Эт чо ж ты так взъелся? – как бы всерьез заинтересовался я.
– А то! Годов я, может, больших и не нажил, тока кидало меня по свету – на трех стариков хватит. Насмотрелся я и на тех иноземцев, и на ентих – хрен редьки не слаще! Все оне за людей тока себя понимают. Коли ты не их кровей, так либо задницу лизать со страху готовы, либо в морду плюют!
– Не-е, паря, – растянул я пасть в улыбке, – видать, забидели тебя дикие! То-то ты и лютуешь!
– Меня так просто не забидишь! – насупился Нестор. – Жил у колошей – считай, как сыр в масле катался. И бабы, и жрачка – от пуза… Однако ж приспело время – давай, значит, меня черту ихнему на жареху! Шаманство великое учинили – за победу значит. Ну, кто одежку красиву тащит, кто харч несет, а хозяин расщедрился и лучшего раба не пожалел – хороша жертва для беса! У-у, сука!
– От, злодеи! – подначил я. – Ты еще припомни, сколь оне алеутов, кадьякцев да чугачей в позатом годе побили! Тока скажи мне по первости, что б ты сам творил, коли б к тебе на двор чужаки вперлись? А? Корову-кормилицу забили, курей переловили, в амбаре нагадили, а жену и дочек во грех ввели? Что, поклонился б им низенько да хлеб-соль поднес? А то б и служить пошел ворогам? А?
– Врешь ты все, страшила! – вскинулся промышленный. – Нет у них ни дворов, ни коров! Не трудом они кормятся, а жнут, что не сеяли! На готовом живут, да и то порой взять ленятся. Вся-то жизнь ихняя – на праздники обжираться, баб брюхатить да войны воевать! На хрена они нужны – хоть Богу, хоть людям?! Сатане если только в отраду!
– Угу, – кивнул я. – А наши-то лучше, да? Вся Компанья российская тут на бобрах да котах морских держится. И метете вы тех бобров, как метлой – пусто место оставляете! А чем завтра жить станете, то пофигу – хоть трава не расти!
– Компанья?! – окончательно разозлился мой собеседник. – А ведаешь ли ты, урода, сколь Компанья наша тех бобров берет?
– Откуда ж?!
– Оттуда! А люди сказывают, будто в хороший год наши на круг тыщщи три аль четыре шкурок бобровых в казну компанейскую сдают. А бусурманы – англичаны с бостонцами – тыщщ по десять али двенадцать вывозят! И кто тех бобров для них бьет? Да те ж колоши и бьют! За ром, за одеяла, за ножи железны да ружья с порохом! Уразумел?
Я попытался придумать простой и веский аргумент в защиту «диких» народов, но как-то сразу не смог. В голове крутились лишь христианские заповеди и что-то невнятное о гуманизме, об охране природы и непреходящей ценности любой культуры. Но как объяснить неграмотному промышленнику начала XIX века, зачем охранять природу и в чем ценность примитивных культур? А сам-то я это понимаю, если честно?
Чтобы сомнения меня не мучили, я задушил их на корню: «Так или иначе, но нечего всяким колонизаторам лезть в чужой огород! Ладно бы своей земли не хватало! А самое главное: ну, не могу я поступиться принципами! И аргументы тут не требуются!»
Придя к такому утешительному выводу, я обратил-таки внимание на то, что происходит вокруг. А на палубе шла суета, начала которой я как-то не заметил. Это был неплохой повод сменить тему беседы:
– Чой-то они забегали, не знаешь?
– Да, кажись, порешили начальники колошей боем брать, – с некоторым удовлетворением ответил Нестор. – Вишь, пушки на лодки грузят. Не иначе меня послушались – на берег их свезти хотят.
– Так уж и тебя! – буркнул я недоверчиво. – Ну-ка, я гляну…
Матросы бегали туда-сюда, что-то тащили и опускали за борт в лодки, пришвартованные у бортов. Я прошелся по палубе и некоторое время наблюдал, как из люка вытаскивают на поверхность деревянные емкости с матерчатыми кульками, похожими на большие сардельки. И вдруг я вспомнил, что это такое. А следом возникла идея – гениальная, самоубийственная и простая!
«Это – картузы, расфасованные заряды для пушек. Вроде бы, на судне их хранят вместе с основным запасом пороха в крюйт-камере. А на «Неве» она расположена… А, если?.. Черт побери, они сделали большую глупость, что не забрали у меня кинжал!»
Выгрузка закончилась, матросы вылезли наверх и уже собрались закрывать люк, когда я глянул последний раз по сторонам, отпихнул кого-то с дороги и рванулся вперед. В три прыжка я оказался возле люка и, не колеблясь, обрушился по трапу вниз. Там – в полутьме – кто-то был в количестве больше двух. Ближайший человек не успел шарахнуться и свалился под моим кулаком. Не останавливаясь, продолжая движение вперед в узком проходе, я сгреб второго матроса левой пятерней за мундир и приложил правой по лбу. Тело сразу обмякло, я хотел отпустить его, но впереди возник еще кто-то с оружием в руках. Тускло блеснул ствол с воронкообразным расширением на конце, и раздался крик:
– Стой! Стрелять буду!!!
– Стреляй, – буркнул я и швырнул вперед тело оглушенного матроса.
Выстрела не последовало, мои оппоненты завалились назад и в бок, так что я не сразу углядел, куда ударить, чтобы несостоявшийся стрелок перестал трепыхаться.
Далее следовал поворот и новый проход: «Еще стража будет или это уже все? Тут опять короткая лестница вниз. Проход и дверь в конце – вот она! Она ли? – с двух разгонных шагов я ударил ногой: – Ух, даже не колыхнулась! Ну-ка, еще разик… Стоп!» В последний момент я сообразил, что дверь отрывается, конечно, наружу, что ломиться в нее бесполезно, но… Но замок-то не заперт! Я выдернул дужку, распахнул толстую дверцу: – «Где? Что?! Где?!!»
Нет, я не собирался взрывать один из кораблей первой русской кругосветной экспедиции. И для самоубийства я еще не созрел. Просто… Просто в моей памяти отчетливо запечатлелось, что на деревянных парусных судах того времени пороховые погреба или крюйт-камеры тщательнейшим образом охранялись от огня. В случае пожара команда имела возможность быстро залить весь боезапас водой. Вот эту противопожарную приспособу я и искал: «Вряд ли это краник, подающий забортную воду, скорее бочка с затычкой на возвышении. Где она? Где?! Где?!! Здесь нет – в коридоре? Да!»
Нечто, похожее на затычки с железными поворотными ручками-рычагами, обнаружилось по бокам коридора возле самой двери. Это было логично – дверь можно и не вскрывать, пол же здесь под наклоном, а в самой крюйт-камере вообще почти на метр ниже: «Мог бы сразу сообразить и не возиться с дверью! – подумал я. – Ну-ка, посмотрим, много ль вы навоюете без пороха, конкистадоры российские!» Я ухватился руками за горизонтальный штырь – осталось повернуть и выдернуть!
Серая тень мелькнула справа и заполнила собой все пространство узкого прохода. Я уже почти провернул рычаг, когда мир взорвался снопом искр: бемс!
«Ой, б…!» – отпустив рычаг, я махнул правой рукой в сторону, отталкивая предполагаемого противника. Сам же подался корпусом влево – к прикрытой двери крюйт-камеры. Оперся о нее спиной и чуть пригнулся, привычно прикрывая лицо кулаками, а солнечное сплетение – локтями: «Что за хрень?! Похоже на нехилый удар кулаком в голову!»
Это были, конечно, не мысли, а соображения, мелькнувшие в сознании со скоростью света. Едва я принял защитную стойку, как на меня обрушился град ударов – хор-роших ударов!
Инстинктивно я повернулся к противнику чуть боком, готовясь прикрыть бедром пах на случай удара ногой. И этот удар последовал! Я бросил левую руку вниз, пытаясь ухватить противника за голень – это одна из моих «коронок»! Ногу его я не поймал, зато получил удар в челюсть, оказавшуюся открытой. Пришлось снова уйти в глухую оборону.
Собственно говоря, такой бой – рукопашный и без правил – это моя вторая профессия. Без всякой команды заработал внутренний таймер: «От начала «экшена» – от прыжка в люк – прошло секунд двадцать, «контакт» длится меньше десяти секунд. Он пытается ошеломить меня, заставить раскрыться. Работает очень интенсивно и, конечно, долго не выдержит. Сейчас будет пауза».
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 74
