И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев
Гость прочитал бумагу, сложил её и убрал в бумажник.
– Благодарю вас, отец Карлос. Вы мне очень помогли.
– Ну что вы. Я ничего не сделал, – ответил священник. – Я просто засвидетельствовал то, что уже написано.
Он посмотрел на гостя с тем выражением, которое можно было назвать либо иронией, либо добротой. Но, скорее всего, это было спокойное знание того, как устроен мир.
Человек в льняном костюме вышел из кабинета, не оборачиваясь прошёл через пустую церковь. На пороге он задержался на секунду, глядя на солнечный квадрат за дверью. Потом перекрестился и вышел на солнце.
***
Гостиница «Испания» на площади 25 Мая была не лучшей в городе, но чистой и тихой. Он снял комнату на втором этаже, с окнами во внутренний дворик, где росло дерево и журчал фонтан. Саквояж он поставил на стул, разобрал вещи – три смены белья, бритва в кожаном футляре, карта Южной Америки, две книги на испанском – «Забавные приключения внука Хуана Морейры» и коммерческий справочник. На дне, под двойным дном, лежал другой бумажник с документами, которые больше никогда не понадобятся.
Он умылся, переоделся. Костюм надел тот же, льняной, только галстук завязал заново, тщательнее. В зеркале над умывальником отражалось спокойное, загорелое лицо приличного человека, который не вызывает вопросов.
***
Здание муниципалитета стояло на главной площади, напротив собора. Высокие арочные окна, колонны из светлого камня, массивные дубовые двери. Над входом – государственный герб Аргентины.
Человек в льняном костюме поднялся по ступеням, толкнул тяжёлую дверь. Внутри всё было выстроено по испанскому колониальному канону – патио, пальмы в кадках, небольшой фонтан. Вокруг – крытые галереи с колоннами, где уже толпились посетители. Со второго этажа доносился стрекот печатных машинок.
Человек спросил у служащего в темном сюртуке, где найти департамент регистрации. Тот указал на лестницу в конце галереи, сказал, что нужно подняться на второй этаж. Лестница была мраморной, ступени отполированы. На втором этаже – коридор, по обе стороны двери с табличками. Нужная нашлась в конце – «Departamento de Registro Civil. Jefe. Sr. Don Horacio Laval». Он постучал.
– Войдите.
В приёмной за столом сидела секретарша. Лет сорока, с ухоженными руками, в строгой блузке с кружевным воротничком. Очки в тонкой оправе, высокая причёска. Она оторвалась от бумаг, посмотрела на вошедшего, слегка приподняв бровь
– Добрый день, сеньора. Сеньор Лаваль у себя? – посетитель улыбнулся открытой, слегка, но в самую меру, виноватой улыбкой, какой улыбаются, когда понимают, что отвлекают от важных дел. – У меня к нему дело, личный вопрос. Дело недолгое, но важное, хотелось бы с ним переговорить.
– Личные дела в общем зале, – ответила секретарша спокойно. – Сеньор Лаваль принимает только по предварительной записи.
– Понимаю, – посетитель чуть наклонил голову. – Я только что из Европы, вернулся на родину по делам, и, представьте себе, потерял документы. Прямо ума не приложу, как это произошло. А без них никак. У меня бизнес, контракты, поставки, вы понимаете. Может, найдётся минута?
Он положил на край её стола небольшую коробку швейцарского шоколада. Секретарша посмотрела на коробку, потом на него. Убрала в ящик стола, обнадеживающе улыбнулась.
– Подождите минутку, сеньор...
– Перейра. Хулио Перейра.
Она кивнула, постучала во внутреннюю дверь, приоткрыла и сказала что-то негромко. Из кабинета донеслось хмыканье, потом голос:
– Пусть заходит.
Кабинет оказался просторным, с высокими окнами, выходящими на городскую площадь. На стенах висели портрет президента, портреты еще каких-то важных господ, дипломы, карта провинции. Письменный стол из темного дерева был девственно чист.
За столом сидел мужчина лет пятидесяти. Смуглый, с тяжелой челюстью и короткой стрижкой. Темный костюм-тройка, накрахмаленный воротничок, галстук-бабочка. На рукавах – чёрные шёлковые нарукавники. Он отложил перо и откинулся в кресле.
– Сеньор Перейра, чем я могу вам помочь? Проходите, присаживайтесь.
– Добрый день, сеньор Лаваль, – поздоровался гость, устраиваясь в кресле напротив стола. – Со мной произошла странная история. Вернулся из-за границы, а паспорта нет, представьте себе. Где-то затерялся. Я родом отсюда, – он положил на стол выписку из приходской книги.
Лаваль надел очки в тонкой золотой оправе, взял бумагу, прочитал. Отложив выписку, он с любопытством посмотрел на посетителя.
– Перейра, восемьдесят пятый год, – он слегка усмехнулся. – И где же вы пропадали, сеньор Перейра?
– В Европе. В основном в Германии. Занимаюсь коммерцией.
– Коммерция, – Лаваль кивнул, словно услышал то, что ожидал. – Читаете газеты, сеньор Перейра? Они там в Европе воевать собираются. Хорошо, что вы вернулись. Здесь хотя бы не стреляют.
Перейра позволил себе легкую улыбку.
Лаваль снял очки, покрутил их в пальцах, положил их на стол.
– Знаете, сеньор Перейра, процедура эта долгая. Возможно неделя, а то и две.
– Понимаю, сеньор Лаваль, – Перейра кивнул. – Но, если возможно, я хотел бы получить документы быстрее. Дела в Европе. Хотелось бы их закончить до начала войны.
– Дела, – Лаваль повторил слово с таким видом, будто оно значило нечто большее. Он посмотрел на Перейру, на его костюм, на то как он сидит в кресле, как улыбается, на выражение его глаз, в которых теплились сомнение и надежда. Перейра был похож на человека, потерявшего паспорт. Обычное дело в этих краях. В глазах сеньора Лаваля заплясали ироничные искры. – Вы знаете, сеньор Перейра, я за двадцать лет работы видел много потерянных паспортов. У одних они тонут в Ла-Плате, другие забывают их в публичных домах в Росарио, третьи просто хотят поменять имя.
Перейра смотрел прямо, с лёгкой улыбкой в ответ.
– Сеньор Лаваль, я, как добропорядочный гражданин, всего лишь хочу получить паспорт, – с этими словами Перейра достал из внутреннего кармана увесистый конверт, раз в пять толще, чем был конверт для священника, положил его на стол и аккуратно подвинул в сторону Лаваля.
Лаваль выгнул бровь, взглянул Перейре прямо в глаза, взял конверт и заглянул внутрь. Бровь его выгнулась ещё больше, он пересчитал содержимое не доставая его, с такой сноровкой, словно работал кассиром в банке. Раздался приятный шорох купюр. Лаваль медленно кивнул, выразив понимание и одобрение.
– Вы, сеньор Перейра, производите впечатление человека, который умеет договариваться. Это весьма отрадно.
– Я стараюсь, сеньор Лаваль, – ответил Перейра.
Лаваль положил конверт и выписку из приходской книги в стол. Посмотрел на гостя уже без иронии.
– Вы знаете, здесь, в Санта-Фе, всё держится на доверии. Документы
