Казачий повар. Том 1 - Анджей Б.
Он поставил его на стол, налил полную рюмку водки и протянул мне.
— Давай лучше за знакомство! — сказал он.
Я вздохнул, принял рюмку и нашёл на столе тонкий ломоть говяжьего языка.
— Мы же не представились, — сказал я, но казак уже опрокинул в себя водку.
Пришлось и мне выпить. Водка обожгла горло — куда крепче той лимонной, которой меня угощал Алексей Алексеевич.
Я закашлялся, поморщился, схватил ещё один ломоть языка и отправил в рот следом. Казак внимательно смотрел на меня. Когда я пришёл в себя, он представился с улыбкой:
— Я Терентьев, Иван Дементьевич.
— Жданов, — водка неприятной горечью раздирала пищевод. Закуска тоже спасала едва-едва. — Дмитрий Лаврентьевич. Ты с Травиным, из Иркутска?
— Правильно, — казак, не спрашивая меня, снова наполнил рюмки.
Графин стремительно пустел. Я с опаской огляделся по сторонам.
— Да ты чего, никто тут нормальную водку не пьёт, — сказал Иван с усмешкой.
— Не хочу хмелеть, — спокойно ответил я.
— А ты не хмелей, — ответил мне Иван. — Пей и не хмелей.
У меня в руках снова оказалась рюмка.
— Сами откуда?
— С Байкала, — сказал я.
— Мы все с Байкала, Дмитрий. Ты подробнее рассказывай.
— Под Верхнеудинском станица наша, — ответил я. — Южнее Верхнеудинска, между у чёрта на куличках и Тарбагатаем. Приписаны к Верхнеудинскому полку, но станица наша на отшибе.
— О, не бывал ещё у вас. Ну что, давай за поход! Чтобы живыми добрались.
Я покачал головой, с сомнением глядя на водку. Мне вообще не хотелось пить, она была слишком крепкой.
— Давай, казак, ну с кем мне тут ещё выпить? Сотник притащил, неизвестно зачем. Стой тут, стены подпирай. Хоть выпить, чтобы со скуки не помереть, — настаивал Иван.
Я оглядел зал. Григорий уже готов был пуститься в пляс с нервной барышней. Я поблагодарил Господа за то, что генерал-губернатор не позвал музыкантов.
Травин о чём-то болтал с непримечательной женщиной лет сорока. Крытин куда-то запропастился, что мне совсем не понравилось. Муравьёв и Алексей Алексеевич теперь стояли вместе с другими офицерами, которых я приметил раньше. Они что-то оживлённо обсуждали. Штабс-капитан поймал мой взгляд, быстро оглядел и меня, и водку, и казака. А потом едва заметно кивнул. Я повернулся к своему новому знакомому.
— Да, такая же беда, — сказал я.
Точнее, я чуть не ляпнул «такая же фигня». Проклятая водка уже ударила в голову. А я и не думал, что главным моим врагом сегодня будет не таинственный убийца, а чёртова водка! Если охмелею, точно подставлю Алексея Алексеевича и сорву всю операцию.
Но у казака можно было узнать что-то о Травине. Так что мы снова выпили. Я не забыл закусить. Иван как будто всё это время пил воду. Даже не морщился.
— Вот теперь хорошо, — улыбнулся он. — Вот теперь согрелся.
— Как наш сотник-то? — спросил я, стараясь не дать алкоголю затуманить разум.
Взял себе бутерброд, правда, жирная рыба осталась на другом столике. Я обернулся, размышляя над тем, смогу ли добраться до неё спокойным шагом или меня уже поведёт в сторону.
— Пошли к тому столу, — предложил я казаку. — Там рыбка хороша больно.
— Ну, а чего не пойти? — усмехнулся казак.
Но мы не успели даже и шагу ступить. Двери зала распахнулись, и внутрь вбежал человек в форме подпоручика. Он почти сразу же подскочил к генерал-губернатору и начал шептать ему что-то на ухо. В зале воцарилось тяжёлое молчание. Муравьёв выслушал подпоручика, сжал губы и даже чуточку побледнел. Затем торопливо извинился перед присутствующими и вышел.
Я поглядел на Алексея Алексеевича. По его серьёзному и задумчивому взгляду стало понятно: случилось что-то очень плохое.
Генерал-губернатор покинул особняк спустя минут десять. Даже Травин — и тот ушёл раньше, забрав своего так и не охмелевшего помощника. Так что никаких подозрений мы вызвать не могли.
Алексей Алексеевич спокойно попрощался с офицерами, выдрал Григория из цепких рук нервной барышни и её матери, и мы вышли на улицу, заранее забрав у караульного сданные револьверы и шашки. Всё это время я упорно набивал живот бутербродами с жирной рыбой, надеясь поскорее протрезветь. Выглядело это, наверное, не слишком благородно, но на меня всё равно почти никто не смотрел.
— Это то, о чём я думаю? — спросил Григорий.
— Труп, — вздохнул Алексей Алексеевич.
— Возможно, криминал. По коням! — брякнул я.
Казак и штабс-капитан уставились на меня как на бесноватого. Я только покачал головой, проклиная действующую на нервы водку, и тихо извинился. Офицер вздохнул:
— Не шути больше, Дмитрий. Никогда в жизни.
— Это всё водка, — признался я.
— Ну да, тот казак прям не останавливался, — кивнул Алексей Алексеевич. — Споить тебя хотел?
— А ему это зачем… — задумался я. — Он про вас не спрашивал. А вот тот старик, помещик, разнюхивал.
— Хм, — Алексей Алексеевич почесал подбородок. — Григорий, у тебя что?
Мы спокойно шли по тёмной улице, но сразу было понятно, что штабс-капитан куда-то нас ведёт. Через минуту я понял, что мы движемся к питейному дому. Словно выпитого мало было. Хотя, зная нашего офицера, там его вполне мог поджидать какой-нибудь прикормленный пьяница, готовый за чекушку рассказать свежие сплетни.
— Травин вроде ничего так мужик, — сказал казак. — Пусть и хромает, но как прибыл в Читу, так и не уезжал никуда.
— Офицеры? — спросил я.
— Все в Чите, им не до разъездов, — ответил Алексей Алексеевич.
— Из молодых и сильных вроде проверили всех, — вздохнул я. — А что, если не сам Травин, а кто-то из его людей?
— Что, обидно, что тот казак тебя перепил? — Григорий по-дружески хлопнул меня по плечу. Я вздохнул.
— Просто больше никто на ум не идёт. Или с самого начала не стоило искать убийцу среди видных горожан.
Мы подошли к питейному дому. Внутрь заходить не стали. Алексей Алексеевич обошёл здание, и мы приметили спящего на завалинке мужчину. Одет он был как ремесленник, грязен как чёрт и храпел как паровоз. Алексей Алексеевич не стал подходить к нему слишком близко, а просто громко закашлял. Мужчина тут же открыл глаза, вскочил на ноги и принялся бить штабс-капитану поклоны.
