Первый БПЛА Второй Мировой. Том 2 - Максим Арх
— Точно! — воскликнул Сергей, поддерживая девушку. — Вроде бы по полкило весом каждая. А значит, шесть гранат беспилотник будет легко переносить — общий-то вес будет всего три килограмма.
— Знаете, а ведь вы правы, — оживился я и тут же развил пришедшую мысль. — Более того, мы даже можем комбинировать нагрузку. Например, на два подвеса — мины для мощного удара по укреплениям или технике, а на четыре других — гранаты для поражения живой силы. Только… — на секунду запнулся, — там ведь с гранатами не всё так просто — система подрыва другая. Они детонируют не при встрече с преградой, как миномётные мины, а по-другому. Там чеку дергать надо для приведения в боевое положение перед самим сбросом. Придется что-то кумекать, чтобы автоматизировать этот процесс в полете.
Разведчик согласно кивнул, а потом вдруг засмеялся.
— Нет сомнений, что придумаешь. Ты у нас головастый, пришелец из будущего.
Такая формулировка вызвала всеобщий смех и даже Ваня, заражаясь общим настроением хихикнул, хоть явно не до конца понимал суть.
— Это да, придётся, — улыбался я, глядя на лица своего маленького отряда. — Думать и еще раз думать. Благо, инструментов и разного хлама в лаборатории хватает.
Вдоволь насмеявшись, Сергей посерьёзнел и перешел к делу.
— Ну, а пока ты ничего не придумал насчет гранат, предлагаю отработать минами. Пусть и всего четыре сброса будет за вылет, зато опробуем машинку в боевых условиях.
Общее веселье тут же закончилось и лица всех присутствующих в миг стали серьёзными, а взгляды прикованы ко мне.
Я отодвинул тарелку и, чуть подумав, пожал плечами.
— В общем-то можно. Только надо выяснить два момента. Первый — когда будем атаковать? Сейчас, когда вечер, или лучше под утро?
Женщины перевели взгляд на Кудрявцева.
— Давай лучше прямо сейчас, — без раздумий сказал тот. — А то мне, да и всем, — тут он показал кивком на женщин, — не терпится увидеть, насколько эффективен окажется «Алый» в настоящем деле. Очень уж хочется опробовать его на «камрадах»!
— На ком? — не поняла Анна.
— На «камрадах». «Kamerad» — это так по-немецки означает — приятель, — улыбнулся разведчик.
Галина Ивановна с дочерью кивнули, а я тут же вспомнил то, что давно вертелось в голове, произнёс:
— Кстати, Сергей, давно тебя спросить хотел. А как так получилось, что ты настолько хорошо немецким языком владеешь? Для обычного младшего лейтенанта, да ещё не так долго учившегося в разведшколе, это как-то… необычно.
Кудрявцев вдруг как-то враз посерьёзнел самым неестественным образом, и размял шею, сделав круговое движение. Он покосился на женщин, затем огляделся по сторонам, будто бы за нами кто-то мог подглядывать или подслушивать, и, наклонившись вперед, перешел на еле слышный шепот:
— Дело в том, товарищи, что я… никакой не советский разведчик. А немецкий шпион. Диверсант. Который был специально заслан в район Согравска с единственной целью — найти и захватить этот самый бункер из будущего для рейха.
Глава 14
Шок
Говорил он очень тихо, но клянусь, каждое его слово ранило нас всех прямиком в сердца. Воздух в комнате будто выкачали. Стало тяжело дышать. Мы все трое — я, Анна и её мама — сидели с открытыми ртами, хлопая глазами и пытаясь осознать, что сейчас услышали. Галина Ивановна инстинктивно обхватила Ваню. В моей голове замелькали обрывки мыслей, больше похожие на примитивные инстинкты: резко вскочить на ноги, схватить табурет и ударить им по голове. А затем выхватить пистолет и стрелять, стрелять, стрелять…
Что думали об услышанном откровение женщины, я не знал, и спросить не успел. Потому что через секунду тот, кто называл себя разведчиком-диверсантом, неожиданно засмеялся. Сначала тихо, а потом так громко, так задорно и искренне, что у меня все мысли и планы ликвидации вражеского шпиона мгновенно испарились, так и не успев до конца оформиться.
— Ой! Ой, не могу! Ой, умора! — Сергей буквально согнулся пополам от смеха, трясясь всем телом и стуча себя ладонью по коленке. — Вы бы видели свои лица! О, ёлки-палки, это ж… просто цирк!
Он смеялся беззвучно, смеялся с хрипом и присвистом, вытирая ладонью слезы, навернувшиеся на глаза. Он повизгивал в истерике, не в силах выговорить ни слова, при этом пытаясь отдышаться. Это был смех настоящий, заразительный и совершенно незлобный, от которого через мгновение напряжение в комнате лопнуло как мыльный пузырь.
Чуть придя в себя от шока, мы все трое сначала просто облегченно выдохнули, а затем, глядя на уморительное лицо шутника, уже не выдержали и присоединились к его веселью. Сначала неуверенно, а потом всё громче и громче. Даже Галина Ивановна, качая головой, улыбалась.
Однако, как только мы все вдоволь насмеялись, младший лейтенант тут же получил солидный выговор от женской половины человечества, стоящей рядом с нами. Анна и её мама напомнили весельчаку, что такими шутками можно до инфаркта довести или, как они выразились, «разрыв сердца получить». Сергей, все еще давясь смехом, виновато поднял руки в знак капитуляции и пообещал, что больше так делать не будет.
Я тоже пожурил напарника, но, чувствуя огромное облегчение, вновь вернулся к своему вопросу:
— Так всё-таки, откуда ты немецкий-то столь хорошо знаешь? Шутки шутками, но всё же хочется узнать.
Разведчик выпил воды, и вновь пообещав, что больше не будет устраивать столь неприкрытых издевательств над товарищами по вооруженной борьбе, наконец, рассказал свою историю. Которая, как выяснилось, была хоть и удивительной, но, в общем-то, вполне логичной и закономерной для этого времени.
Алексей Иванович — отец Сергея, трудясь на Коломенском машиностроительном заводе, был знаком с разными людьми. Среди них был один старый инженер, который уже ушёл на пенсию и жил неподалёку в своём небольшом домике. Как-то родитель, будучи мастером на все руки, помогал по-соседски подправить в его квартире рассохшуюся дверь и обратил внимание, что у того на полках стояло много книг на иностранных языках. Разговорились, и оказалось, что инженер ещё с царских времён занимался техническими переводами, часто работал с документацией на английском и немецком языках для того же завода.
Будучи человеком практичным и дальновидным Алексей Иванович, хотевший для своего пятилетнего чада более благополучной судьбы (чтобы тот вырос, выучился и в институт пошёл, а не просто в рабочие), поинтересовался, сможет ли старик за небольшую плату или в обмен на какую-нибудь помощь по хозяйству немного обучить сына азам какого-нибудь языка. Тот, имевший много свободного времени, недолго думая согласился: «А почему бы и нет?» и они
