Габриэль: Муза авангарда - Анна Берест
21 ноября Габриэль празднует в Перу свое тридцатичетырехлетие. Странный день рождения, думает она. Воздух душный, тяжелый, как ее тело, измученное тремя беременностями, которое она носит, словно пальто со слишком толстой подкладкой. В тот вечер Франсис старается как может, но Габи прекрасно чувствует, что мыслями он там, в Нью-Йорке. Из Мирафлореса он отправляет открытку Альфреду Стиглицу:
Думаю, мой дорогой друг, что я прибуду одновременно с этой открыткой.
Он не думает, мысленно исправляет Габи, он надеется.
С Ямайки они пишут Аполлинеру:
Шлем наш далекий, но самый теплый привет.
На открытке, отправленной из Кингстона, изображен фонтан в ботаническом саду Каслтона. Гийом Аполлинер получает открытку прямо в разгар сражения. Он попросил перевести его в пехоту, ряды которой заметно поредели. Он хочет стать офицером. И вот уже он не Аполлинер, а офицер Костровицкий – такова настоящая фамилия поэта. Товарищи по оружию зовут его «куантро-виски», чтобы легче было произносить. Гийом всегда рад получить весточку от друзей. Он не завидует тому, что они путешествуют за тысячу лье от войны. Ведь он находится в единственном месте, где сейчас хотел бы быть, – на поле боя. А еще он втайне надеется, что Габриэль и Франсис вновь обрели ту священную страсть, которая их всегда объединяла.
Но, к сожалению, это не так. Вернувшись в Нью-Йорк, Франсис заселяется в отель и объявляет, что ему срочно надо идти. Альфред Стиглиц ждет Франсиса у себя дома, чтобы тот вручную раскрасил серию рисунков механизмов, сделанных специально для журнала «291». Франсис должен раскрасить каждый экземпляр, и эта работа займет у него весь вечер. Габи предлагает ему свою компанию, но он уже исчез, оставив лишь клочок бумаги с адресом дома, куда отправится, когда закончит: «67-я Западная улица, 33 / Мистер и миссис Аренсберг». Это приглашение? Габриэль уже не очень уверена. Она вздыхает – и наливает себе виски с капелькой куантро. Габи думает о Гийоме и впервые по-настоящему осознает, что такое война. Она понимает, что ее друг и вправду может умереть от этой чудовищной глупости.
С наступлением ночи Габриэль наконец решает отправиться по адресу, который оставил ей Франсис. Это в любом случае лучше, чем сидеть в отеле, заглушая тоску крепким алкоголем. Шагая в одиночестве по улицам Нью-Йорка, она вновь обретает подобие сил и энергии. Но всего лишь подобие. Поднимаясь поБауэри-стрит, Габи принимает очевидное: с момента ее прибытия в США ей так и не удалось восстановить настоящий контакт с мужем. Франсис всегда чем-то озабочен и отстранен. В иные времена он настоял бы на том, чтобы она пришла и выразила свое мнение о журнале «291», он с гордостью представил бы ее всем присутствующим. Но в этот раз все иначе. Он оставляет ее в отеле, как громоздкий чемодан. Хуже того – как жену. Еще немного, и он бы предложил ей пройтись по магазинам или сходить в парикмахерскую, пока он не вернется. Все это очень неприятно, а главное – непонятно для Габи. Что происходит? Неужели Франсис влюбился в эту Айседору Дункан? Нет. Он ведь клялся, что нет, что это мимолетное увлечение – с танцовщицами невозможно жить, но он не в силах перед ними устоять, – к тому же Айседора уже связана с другим мужчиной. А Марсель – его она вообще не видела ни разу с тех самых пор, как приехала в Нью-Йорк. Похоже, они оба чем-то очень увлечены. Но чем же? Габриэль подозревает, что найдет ответ в доме Аренсбергов, куда и направляется.
Аренсберги живут недалеко от Центрального парка, на улице с готической атмосферой, где дома из красного кирпича украшены орлами и дубовыми листьями, будто декорации мрачной сказки. Входная дверь напоминает ворота средневекового замка, между стрельчатых арок вырезаны головы животных. В вестибюле в электрическом свете сверкают позолоченные мозаики. Габриэль понимает, почему Франсис не написал, на каком этаже живут Аренсберги: нужно просто идти на шум.
Габриэль входит в квартиру. Повсюду полно людей – жизнь кипит. Сняв пальто, она попадает в огромную прямоугольную гостиную с невысоким потолком. На стенах сразу узнает работы с «Арсенальной выставки»: литографии Поля Сезанна и Поля Гогена, небольшое полотно Жака Вийона… Среди картин с первого взгляда замечает рисунок Франсиса. Странно, но этот рисунок ей незнаком – словно в знак того, что она здесь чужая. Убийственная шпилька. Хозяйка дома – Луиза Аренсберг. Эта совершенно очаровательная женщина тридцати шести лет вышла замуж за Уолтера Аренсберга, друга своего брата по Гарварду. Луиза и Уолтер прекрасно подходят друг другу: они одного возраста, оба родом из богатых семей и разделяют любовь к искусству. Она увлекается музыкой. Он – поэзией. В 1913 году, будучи в Нью-Йорке проездом, они посещают «Армори-шоу» и тотчас же, словно повинуясь озарению, решают собирать коллекцию. Они становятся меценатами. Поселяются в Нью-Йорке. И открывают двери своей квартиры для всех оригиналов и авангардистов: фотографов, художников, поэтов, писателей, танцоров, музыкантов. Весь этот лихорадочный и ненасытный мир собирается у них с наступлением ночи, чтобы пить и веселиться, как современные вампиры.
Вечер только начинается. Габриэль осматривается: кто-то ведет светские беседы, там в углу играют в шахматы, здесь едят сэндвичи, курят сигареты, пьют шотландский виски. Она ходит по квартире, изредка улыбаясь знакомым, беседует с Уолтером Аренсбергом и Ман Рэем, замечает вдалеке силуэт художника Паскина. Час спустя наконец появляется Франсис в окружении всей компании из журнала «291». Он заходит к Аренсбергам как к себе домой, все его знают, все его ждут, все хотят ему что-то сказать, особенно американки, им непременно надо шепнуть ему что-то на ушко, просунув за ласковым словом свой розовый язычок. Франсис не очень рад встрече с Габриэль, он вяло представляет ее своим новым друзьям – словно дальнюю родственницу.
С двенадцатым ударом часов в гостиной появляется эффектная женщина. По нескольким смущенным взглядам, брошенным в ее сторону, Габи понимает, что это танцовщица Айседора Дункан – та, из-за которой ее обманывал муж. Габриэль оборачивается, чтобы увидеть это создание, и узнает ее: в 1909 году они с Франсисом аплодировали ей в театре Gaîté-Lyrique. В то время о ней говорил весь Париж. После спектакля Айседора передала Пикабиа свою визитную карточку с приглашением на ужин. «Эта женщина своего не упустит», – подумала тогда Габриэль. Но в тот раз Франсис не поддался чарам танцовщицы. Он даже воспользовался ее интересом, чтобы продать ей картину Марселя. Причем картина
