Габриэль: Муза авангарда - Анна Берест
Габриэль нужно побыть одной, чтобы подумать о Марселе.
13
Адам и Ева
После звонка Марселя с неожиданным признанием в любви правила игры в их тройке изменились. Потому что при таком раскладе все это уже мало похоже на игру – дело приобретает непривычно серьезный оборот. Марсель ждет ответа на письмо. Но что же ему написать? Ее тянет к нему, влечет к его молодости и обезоруживающей красоте. Он словно пробуждает ее тело. Габриэль хочется сохранить все: и остроту чувств, и игривую легкость их нестандартных отношений. Но Франсис Пикабиа, вопреки всякой логике и всем его недостаткам, – единственный мужчина, которому она может посвятить свою жизнь.
В том июньском письме Марсель умолял Габи встретиться с ним наедине. Габи уходит от ответа. Она пишет ему о вечерах с Аполлинером, о подготовке к октябрьской выставке, которую решили назвать «Золотым сечением», она описывает жизнь в Этивале, стойкий запах перегноя осенью, сладкий запах сена летом, цветочный аромат пыльцы весной и дым от горящих дров зимой. Она пишет о деревьях, поющих для нее одной, о величавых елях и абсолютной ночной тишине, звучащей громче, чем все орфические гимны парижских вечеров. Она советует ему познакомиться с Кандинским. Она представляет его себе стоящим перед картинами Кранаха или у прилавка в пивной, делящим с безымянной толпой кружку за кружкой, она хорошо знает Германию и без труда переживает вместе с ним ту берлинскую свободу, что так ярко запечатлелась в ее памяти.
Но в самом низу страницы она все-таки дописывает, что скучает по нему и предлагает свидание в Юре. Она объясняет Марселю, что должна на несколько дней съездить в Париж: ее позвал Пикабиа, она зачем-то нужна ему там – как всегда. Дети останутся под присмотром бабушки. Габриэль сообщает, что ей придется сделать пересадку на станции Андело, где пересекаются парижское и этивальское направления. У нее будет час между поездами. В этот час она будет совершенно одна: все как он просил. Ее слова – будто стук в тесные врата. Но такое свидание невозможно. Марсель не сможет приехать туда из Мюнхена, и Габриэль это понимает. Таков ее ход в игре. Свидание, которое она назначает, подобно дамскому платку: его уронили, только чтобы увидеть, не подберут ли его. Это ловушка.
Однако Марсель и вправду ждет ее на станции Андело.
Габриэль выходит из поезда и не верит своим глазам. Трудно вообразить, что́ собой представлял путь из Мюнхена в Андело в 1912 году.
Безумие.
Чтобы урвать один час.
Чтобы увидеться.
Почувствовать.
Марсель давно мечтал увидеться с Габи наедине. Он не колебался ни минуты. И провел в дороге сорок восемь часов.
Дюшан ездил третьим классом. Он преодолел более 700 км c бесконечными пересадками: сначала через Боденское озеро в Австрию, потом в Швейцарию, а там через горы и озеро Леман во Францию.
Габриэль расскажет об этом только в самом конце своей жизни. Когда других героев истории уже не будет в живых. Как последняя свидетельница той уникальной эпохи.
Безлюдная станция Андело находится практически в чистом поле. День был жаркий, но уже вечереет и становится прохладнее. Марсель и Габи ютятся на деревянной скамеечке. Чемодан спокойно стоит на перроне. Здесь решительно негде укрыться, негде перекусить или выпить кофе, чтобы придать хоть какие-то декорации всему этому безумию, – сцена пуста, словно расчищена для встречи двух сердец.
Через час прибывает поезд до Парижа. Время ускользает, каждое слово приобретает магнетическую силу, жесты превращаются в символы.
Габриэль медлит, и поезд уходит без нее.
А потом и следующий. И другие.
До тех пор, пока станцию не покидает последний поезд.
Наступила ночь, и теперь они одни в целом мире.
Вначале Габи смеется над Марселем.
Это было какое-то безумие, настоящий идиотизм – проделать такой путь, чтобы провести со мной несколько часов, – скажет она, вспоминая о той ночи много лет спустя.
Но потом она перестает смеяться – ведь уже не может скрыть, что ее сердце бьется слишком быстро.
Возможно, они говорили только друг о друге.
О паре, которой никогда не могли бы стать.
О телах, свободных перемещаться и все равно томящихся в плену.
О сердце, удивленном новыми ритмами.
Возможно, Марсель поцеловал Габриэль.
Возможно, Габриэль поцеловала Марселя.
Они уже целовались до этого. Много раз. Но не так. Каждый поцелуй непохож на предыдущий.
Эта встреча украдена у судьбы во имя духовной любви, бесплотной, на манер Жида. Никаких слюней.
Идеальное свидание.
Живая картина.
Было что-то совершенно нечеловеческое в том, чтобы сидеть рядом с мужчиной, чувствуя, как сильно он тебя хочет, но при этом ни разу не касается… Прежде всего я должна была внимательно следить за тем, что ему говорю, ведь он воспринимал все очень чутко, в каком-то абсолютном смысле.
Рассвет.
Шум раннего поезда.
За ночь несколько непослушных прядей выбились из пучка.
Габи садится в поезд.
Марсель провожает ее и помогает забраться в маленькую, узкую дверь вагона (тесные врата!).
Последнее рукопожатие.
Твое прикосновение.
Мое прикосновение.
Наше.
Оно нас скрепляет.
Оставшись один, Марсель Дюшан медленно вдыхает воздух на станции Андело – воздух, ставший горючим. И садится в первый же поезд в обратном направлении. Он возвращается в Германию, за тысячу километров, грустный молодой человек в поезде.
• • •
Перроны вокзалов —
Глухие пустоты
Где мужчины замедлят
Смену масок
Чтобы женщины внемля
Их ласкам
Опрокинули чашу прощальных ночей
И мальчишеских мелодичных речей
Перроны вокзалов —
Глухие пустоты
Где мужчины без багажа
И права на надежду
Тщетно силятся удержать
В зеленых коробках[22] нежность
Поезд – вспышка и в ней
Свет очей
14
Наложение голов
В августе 1912 года Марсель Дюшан пишет свою знаменитую «Новобрачную». Тело, разложенное на части, вены и органы, изображено как некий механизм и заполняет собой весь холст. Коричневые, телесные, абрикосовые и багровые цвета словно сошли с полотен Кранаха, которые Марсель видел в Пинакотеке.
Мне нравились эти картины… Ужасно нравились. Работа Кранаха с обнаженной натурой вдохновила меня на картину в телесных тонах.
Марсель уезжает из Германии, так и не заведя толком новых знакомств. И когда он возвращается во Францию в первую неделю октября 1912 года, ему не терпится увидеть супругов Пикабиа. Первым делом он дарит Франсису свою «Новобрачную». Подарок дорогому сопернику как попытка восстановить
