Габриэль: Муза авангарда - Анна Берест
Аполлинера отпустят за отсутствием улик. Но заключение в Санте и поведение Пикассо оставят в его душе неизгладимый отпечаток, вдохновив на целый раздел в будущем стихотворном сборнике «Алкоголи». В письме 1915 года, рассказывая своей тогдашней возлюбленной об этой фантастической истории, Аполлинер назовет бывшего друга великим художником с полностью отсутствующей совестью.
Помимо счастливой случайности, не раз соединявшей человеческие души, нельзя не заметить, что Франсис и Гийом становятся друзьями как раз во время ссоры последнего с Пикассо.
Выслушав невероятную историю о похищении «Джоконды», Франсис не без удовольствия отмечает, что его соперник Пикассо сыграл в ней роль труса и предателя. А Габриэль предлагает мужчинам прогуляться. Она ведет их в местный мюзик-холл, помещающийся в цирковом шатре. В красной неоновой дымке за своей порцией аплодисментов выходят то потрепанные певички, загримированные под американских звезд, то унылые нелепые «перформеры». Все это смотрится тем более абсурдно и уморительно, что друзья не понимают ни слова из «спичей» артистов. Габриэль, разумеется, сидит между ними и на ходу переводит отдельные слова и фразы то Гийому, то Франсису, слушая ревнивые жалобы с обеих сторон.
На следующий день Гийом и Франсис, будучи не в силах усидеть на месте, решают срочно вернуться в Париж и убеждают Габриэль поехать вместе с ними. Они собирают вещи и детей. Габриэль умеет видеть в каждом дне возможность для нового приключения. Никогда точно не зная, ни с кем будет ужинать вечером, ни в каком городе проведет ночь, ни даже за кого выйдет замуж, поддавшись сиюминутному опьянению. Это образ жизни. Она покидает Хайт без сожалений, хоть и гораздо раньше, чем планировала. Уйти в подполье, когда ты жена Пикабиа, – напрасная затея.
Семья садится на корабль, чтобы пересечь Ла-Манш, и Габриэль смотрит, как вдалеке исчезает английская земля – вместе с письмом Марселя, оставленным в ящике стола в коттедже в Хайте. Это намеренный ход. Все волнующие слова и так у нее внутри. Все в ней, только в ней.
Вернувшись в Париж, троица становится неразлучной. Теперь вместо Марселя на проспект Шарля Флоке каждый вечер прибывает Гийом, неизменно сопровождая чету Пикабиа во все неприличные и приличные места, всегда готовый к любым неожиданным вылазкам. Марсель же так и не возвращается из Германии. Он перебирается в Берлин, откуда пишет братьям:
Я пишу вам из так называемого литературного кафе… В основном здесь отираются женщины, не имеющие никакого отношения к литературе.
В июле Аполлинер, Франсис и Габриэль отправляются на торжество по случаю избрания «Принца поэтов». Этот праздник – веселая традиция, восходящая к временам Клемана Маро и Пьера де Ронсара. Как следует из названия, заключается она в том, что одного из современных поэтов пожизненно нарекают принцем.
12 июля журнал Comœdia устраивает по этому случаю грандиозный банкет в парке развлечений Булонского леса; Гийом Аполлинер ведет супругов Пикабиа пировать в честь нового принца.
После банкета гости покидают столики, под которыми плещется картонное море, и расходятся по парку, где вперемешку мелькают лошади на каруселях и настоящие животные в костюмах. Трое друзей, опьяненных этим дионисийским празднеством, позируют фотографу на бутафорской корабельной палубе. Габриэль в шляпе, стоя между мужем и его другом-поэтом в галстуке-бабочке, сияет загадочной улыбкой.
Великолепная трехголовая гидра. В тот день фотография увековечила новое трио.
Они познакомились друг с другом совсем недавно, но на снимке, запечатлевшем это мгновение для вечности, кажутся давними соратниками. Пикабиа однажды скажет:
Никогда в жизни у меня не было собеседника веселее, остроумнее и живее, чем Аполлинер.
Габриэль нравится, как Аполлинер смеется, не переставая говорить, и прикрывает рот рукой – как будто извиняясь. Ей нравится его навязчивая потребность удивляться по любому поводу, видеть мир по-другому, выходя за рамки обыденного, искать причудливое.
Истинная природа его гения состояла в выборе слов, взглядов и существ, которых он с ловкостью иллюзиониста наделял высшей ценностью и смыслом существования, – напишет потом Габриэль.
Дуэт Гийома и Франсиса построен на противостоянии. Их вдохновляют и обогащают разногласия. В отличие от Дюшана, брата Франсиса по творческим изысканиям, Аполлинер Франсису не брат: они как два врага, которые обожают проводить время вместе.
Гийом обнаружил в Пикабиа особенно беспокоивший его аспект эволюции, силу и размах которого он, впрочем, никак не мог отрицать.
У них вдвоем – тысяча идей, тысяча аргументов за и против, они заворожены творческой атмосферой, где нужно все разрушить и построить заново. Они спорят и сомневаются, вовлекаются всерьез и шутят. Между этими мужчинами и Габриэль циркулирует колоссальная энергия. Будучи великолепно образованной, их собеседница – непревзойденный оратор.
Так что я была отлично подготовлена к этим дискуссиям и не упускала случая дополнить их цитатами и сравнениями.
В один прекрасный день, вспоминает Габи, Гийом Аполлинер заявил, что нашел название для новой ступени в эволюции живописи:
Наряду с кубизмом и футуризмом отныне вы будете представлять орфизм.
Орфизм. Габриэль знает, что приложила руку к этой находке. Но, в отличие от других, она не переписывает историю в свою пользу. Некоторые источники свидетельствуют о том, что термин «орфизм» был придуман ею, а затем подхвачен Аполлинером. Вот что пишет об орфизме Жан-Ноэль фон дер Вайд в своей книге «Поток и покой»:
Неологизм, придуманный, как утверждают, благодаря молодой музыкантше, авангардистке, бывшей ученице Бузони в Берлине Габриэль Бюффе – первой жене Пикабиа.
Но какой, в сущности, смысл отдавать кесарево кесарю, если этого не хочет сам кесарь? Важно то, что, описывая новое художественное направление, Аполлинер располагает его во владениях Габриэль, в сфере музыки: ведь герой древнегреческих мифов Орфей, спустившийся в ад, чтоб отыскать жену, – музыкант.
Словесные поединки неразлучной троицы – то серьезные, то шутливые – приводят к осуществлению замысла, который Пикабиа вынашивал уже несколько месяцев: организовать большую выставку инакомыслящих, чтобы расширить эстетику кубизма. Выставку назначают на октябрь – и тут же с головой уходят в подготовку. Габриэль опять в самом центре кипящего котла:
Начались встречи для разработки этого сложного проекта, поначалу не имевшего никакой четкой идеи, рассыпавшегося на сотни более или менее комичных предложений, которыми Пикабиа и Аполлинер обычно перебрасывались в своих парадоксальных схватках. Все это происходило на проспекте Шарля Флоке, где мы тогда жили; нужно было определиться с художниками, картинами и местом проведения выставки.
Габриэль, чьи английские каникулы оказались так внезапно урезаны, решает обменять суматоху на проспекте Шарля Флоке, где уже образовалась настоящая штаб-квартира, на покой Этиваля. Она хочет отвезти туда детей, чтобы природа Юры скрасила им августовскую жару,
