Ты не виновата - Диана Садреева
Винила себя в том, что не сделала аборт. Если бы прервала беременность, то сейчас ее маленькую девочку никто не хотел бы убить.
– Вика, иди сюда, – он позвал ее на кухню. – Это что такое? – крикнул он, держа в руках телефон. – В полицию на меня вещдоки собираешь?
– Это не то… что… – зашептала Вика.
Андрей бросил в нее чашкой с горячим кофе, вскочил с места и, схватив за волосы, заставил опуститься на пол. Он контролировал ее жизнь от и до: она оказалась в полной финансовой зависимости и отчитывалась за каждый выход из дома. Но о том, что он стал просматривать ее телефон, Вика еще не знала.
Она сидела, опершись спиной о стену, и мечтала найти в себе силы подняться и ударить в ответ. Когда-то Вика видела телевизионные передачи и детективные сериалы, в которых женщины, защищаясь от собственных мужей, в состоянии аффекта или при самообороне их же и убивали.
27–28 апреля 2019 г. издание «Новая газета» проводила II хакатон по дата-журналистике «Дискриминатон: большие данные о маленьких людях».
Один из редакторов «Медиазоны» Егор Сковорода совместно с командой проанализировал датасет с приговорами, которые были вынесены женщинам, осужденным с 2016 по 2018 г. за убийство, и выяснил, что доля приговоров, связанных с домашним насилием, составила 80 %. Всего с 2016 по 2018 г. за убийство были осуждены 2488 женщин.
Команда под руководством Никиты Гирина, корреспондента «Новой газеты», изучила, от кого защищались женщины и мужчины, осужденные за превышение пределов необходимой самообороны (ст. 108 ч. 1 УК РФ): в 83 % дел осужденные женщины противостояли своим партнерам, еще в 8 % случаев – близким родственникам и членам семьи. Знакомым и посторонним людям – в 4 и 5 % соответственно. Только 3 % осужденных мужчин защищались от жен или сожительниц.
В 38 % приговоров, вынесенных в отношении женщин, упоминается, что сожитель регулярно избивал женщину ранее.
«Однажды либо он меня убьет, либо я его. Я больше не могу терпеть», – пишет мне Вика и опять пропадает на десять дней.
Друзья на то и друзья, чтобы оказывались в нужное время в нужном месте. У Вики таковых не имелось, поэтому она решила действовать сама – в какой-то момент сложила вещи в потертый черный рюкзак и большой полиэтиленовый пакет из магазина напротив и зашла в знакомый подъезд.
Поднялась на несколько лестничных пролетов, встала напротив двери и неуверенно нажала на звонок. Дочь Амелия плакала, и девушка пыталась, укачивая, ее успокоить.
– Кто там?
– Это Вика. А Таня дома?
Дверь открылась.
– Вика? Ты как? – спросила, внимательно посмотрев, мама Тани, крупная женщина лет пятидесяти.
– Можно мне пожить у вас? Пожалуйста. Нам некуда идти. Хотя бы несколько дней.
Женщина кивнула:
– Проходи.
Две недели они ютились впятером в двухкомнатной квартире: Вика с дочкой, Таня и ее родители. Потом девушка вновь собрала вещи и переехала к другой подруге. Все те ребята, с которыми она раньше гуляла по ночному городу и распивала пиво в беседках, теперь заменили ей семью. Чьи-то родители были недовольны и в открытую оскорбляли молодую мать, но никто не осмелился выгнать малышку на улицу.
Андрей караулил Вику на улице, писал угрозы ей и подругам. Просил прощения и оставлял на пороге цветы.
Вика не хочет больше вступать в отношения, говорит, что встретила Андрея, потому что сама заслужила:
– Я вела себя неправильно. Гуляла. Пила. Курила. Спала со всеми подряд. Я не хочу, чтобы моя дочь была похожа на меня и повторяла мои ошибки.
Отвечаю, что Вика – жертва насилия и не виновата ни в одном из нанесенных ударов, как и дочь не виновата в том, что ее хотели придушить подушкой из-за громкого крика.
Вика не соглашается:
– Нет-нет, это я его спровоцировала.
Несколько раз она звонит на бесплатные линии и общается с психологами о том, какой путь ей предстоит пройти, чтобы перестать испытывать чувство вины и вновь начать доверять людям.
«Но сейчас, – пишет мне Вика, – это не главное. Сейчас нужно начать зарабатывать, чтобы снять квартиру и обеспечить дочь всем необходимым».
Устав скитаться и ходить с протянутой рукой, Вика возвращается в дом матери и теперь практически ежедневно выгоняет из дома маминых собутыльников.
– Я с ними справлюсь, – говорит она, – каждый день вспоминаю о том, в каком аду жила. У меня нет ощущения, что это был страшный сон. Это была моя реальность. Никогда раньше я не испытывала столько страха и смирения, как тогда. Если бы он бил только меня, я, наверное, так и терпела бы… Он был прав, когда говорил, что я родила дочь только для себя. Так и получилось. Она моя, и только я в ответе за то, будет она в безопасности или нет.
История Али
Три поколения жертв
Осенью 1997 г. в одном ничем не примечательном казанском дворе с раскинутыми руками лежал труп мужчины. Мужчину звали Олег, и он был участником организованной преступной группировки (ОПГ). Три месяца тому назад в собственной квартире убили его товарища, также члена ОПГ. Только друга обнаружили лежащим на паркетном полу рядом с пакетом, набитым продуктами, и запечатанным ящиком «Советского шампанского», а Олега – на улице рядом с домом. От друга остались несколько пустых граненых стаканов, коробка шоколадных конфет и лужа крови, а от Олега – нечто более ценное: жена Яна и маленькая дочь Аля.
Отмечать сороковины со дня смерти мамы вместо собственного семнадцатилетия было обидно: хотелось праздника, воздушных шаров, торта со свечками и друзей с подарками. А вместо этого пришлось смотреть на занавешенные тряпками зеркала и черный платок на светлых бабулиных волосах.
Алла ходила по квартире и повторяла про себя:
– Она это сделала специально, специально сделала!
Хотя, конечно, мама повесилась не для того, чтобы испортить дочери праздник. Долгие годы она безуспешно боролась с наркозависимостью. Женщина впервые попробовала наркотики сразу после смерти мужа: заботливый друг решил, что так вдова перестанет чувствовать боль. Героин пришелся как никогда кстати, и боль отступила, правда на короткое время. С каждым годом зависимость становилась все сильнее и сильнее; из дома начали пропадать деньги и техника, в квартире стали появляться неопрятные люди, отношения с дочерью ухудшались с каждым днем.
Дочь у Яны забрали первого сентября: Але заплели косы с большими белыми бантами, повесили тяжелый
