Миша Гленни - Теневые владыки: Кто управляет миром
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111
Главная улица Ифигении, района в Сан-Паулу, наглядно показывает, насколько доступными для потребителя стали контрафактные товары. Перед магазинами стоят щиты с пришпиленными к ним обложками компакт-дисков, которыми торгуют молодые продавцы: в мире нет такой программы, которая бы у них не продавалась (все до одной — пиратские), так что я могу купить за два доллара копию ожидающей выхода операционной системы Windows Vista задолго до того, как она появится на легальном рынке. Продавец, воодушевленный моим интересом, начинает скандировать на португальском: «Не будь рабом американцев, будь патриотом и покупай подделки!» Этот торговый антиамериканизм помогает торговле подделками в Бразилии — да и во всей Латинской Америке — заручаться народной поддержкой. Ни один из бразильцев, с которыми я беседовал, не считает ее безнравственной, если не считать полицейских и юристов, ведущих борьбу с пиратством. Через несколько минут после того, как я делаю покупку, эффективная система дозорных оповещает уличных торговцев о том, что улицы прочесывают двое полицейских. За несколько секунд они сворачивают свои прилавки и растворяются в колышущейся толпе, стремящейся попасть в торговый центр. В этом центре можно приобрести электронную технику — любую, какую вы можете себе представить: камеры, плееры, ноутбуки, настоящие «Сони» и фальшивые «Самсунги», которые беспорядочно нагромождены друг на друга.
Продавцы выкликают: «Друг, друг, купи, пожалуйста, — очень дешево!» Они специализируются на сплошь поддельном товаре: клавиатуры «Майкрософт» производит какая-то Krown Electronics, а телевизоры с плоским экраном — некая фирма Semsin. Однако все эти вещи объединяет одна общая черта: надпись «Сделано в Китае».
Исмаэл, продавец ливанского происхождения (ливанцев в Южной Америке много), рассказывает, что эти товары поступают в страну через три пункта: через границу с Боливией в центральном штате Мату-Гроссу, через северо-восточный порт Натал и, что важнее всего, через легендарный Сьюдад-дель-Эсте, бандитскую столицу Парагвая, которая, как подозревает американская разведка, является центром деятельности «Аль-Каиды». Город этот расположен неподалеку от Бразилии и Аргентины, в так называемом «районе трех границ». «Львиная доля товаров Лао поступала в Сан-Паулу через Сьюдад, — объясняет Педро Барбоза, прокурор штата Сан-Паулу, который занимается делом Лао. — И этих товаров было много». Сотрудничество с парагвайскими властями не обходилось без проблем. «Не следует забывать, что 60 % ежегодных доходов Сьюдада поступает от контрабанды, — продолжал Барбоза. — У нас был один контакт, с которым мы держали связь, но в целом Парагвай ненадежен в сотрудничестве».
Барбоза пояснил, что раньше уже было предпринято несколько попыток арестовать Лао, но все они провалились — «именно поэтому Протогенес Куэрос никому не сказал о том, что он задумал на то утро». Лао Кин Чон стал сколачивать свою громадную империю с торговыми центрами на Авеню 25 марта в качестве форпостов в начале 90-х годов. Он ввозил в Бразилию все подряд, платил мизерные налоги (если вообще платил) и грубо попирал все международные законы об авторском праве. Большинство патентов и прав на эту интеллектуальную собственность принадлежало американцам и американским компаниям, поэтому американское правительство взялось за дело всерьез и надавило на Бразилию и другие государства-нарушители, чтобы те как-то боролись с пиратством. Через несколько дней после ареста Лао Джек Валенти, глава Американской Кинематографической Ассоциации, осудил ситуацию с пиратством в Бразилии как «чудовищную». Выступая на сенатских слушаниях в Вашингтоне, он также назвал арест Лао Кин Чона «одним из светлых моментов», заявив, что в Бразилии «каждая третья кассета или DVD-диск — пиратские. Компании, входящие в Ассоциацию, ежегодно теряют из-за пиратства в Бразилии около 120 миллионов долларов. Даже в тех ситуациях, когда полиция была уполномочена проводить рейды, менее одного процента из них заканчивались осуждением виновных».
Сам Лао никогда ни в чем не признавался, отрицая любые обвинения и комментируя своей арест одним-единственным предложением: «Это дурная шутка». Однако он никак не мог обойти тот факт, что его коммерческий агент предложил сенатору 1,5 млн. долларов. Не мог он отрицать и видеозапись, доказывавшую, что его агент принес сенатору первый «взнос» в размере 75 тыс. долларов, чтобы тот взамен посодействовал с назначением нового шефа полиции Сан-Паулу. Когда Лао был взят под стражу по обвинениям в даче взятки и в воспрепятствовании правосудию, Федеральная полиция получила возможность расследовать все его деловые связи. Были арестованы некоторые его родственники, в том числе жена, и вскоре против Лао выдвинули уже новые обвинения — в пиратстве и контрабанде, а это гарантировало, что за решеткой он останется надолго.
Когда Лао Кин Чон был осужден в июле 2005 года за дачу взятки, Федеральная полиция и, в частности, Куэрос могли с полным основанием похвалить себя за проведение трудной и весьма рискованной операции. Лао стал самым влиятельным и преуспевающим бизнесменом из всех, что были когда-либо арестованы в Бразилии. Однако уже через несколько месяцев после того, как он получил первый срок, Роберто Порту, следователь из Отдела по борьбе с китайской организованной преступностью полиции Сан-Паулу, заметил, что происходит что-то странное. «Большинство китайцев, которые работают на рынках Сан-Паулу, — нелегальные мигранты. Они никак не защищены, и идти в полицию — последнее, что придет им в голову. Китайцы думают, что, едва они сделают это, как их депортируют, — сказал он. — Поэтому Лао Кин Чон защищал их». В китайской диаспоре Сан-Паулу Лао был и государством, и полицией. «Когда Лао два года назад арестовали, — продолжал Порту, — все остались без защиты. Именно тогда обстановка среди китайцев Сан-Паулу резко накалилась».
Протогенес Куэрос — человек, который победил Лао Кин Чона.
Ведомство Порту заметило, что две группировки развязали борьбу за главенство. «Это были кантонские триады, Сун Йет Он, и их конкуренты из провинции Фуцзянь», — рассказывал он. Обе группировки стали напрямую укреплять свое влияние. «Обе, по всей видимости, присылали из Китая команды боевиков. Эти люди прибывали в Сьюдад, но оставались там всего несколько месяцев». За это время этот бандитский «спецназ» запугивал, угрожал, осуществлял нападения, а если было необходимо, то и убивал всех, кто не платил им за покровительство или вставал у них на пути. «Затем, выполнив свою работу, они возвращались обратно в Китай или бог знает куда еще. У нас попросту не было ни времени, ни ресурсов, чтобы их выслеживать». И Порту рассказывает, что случилось с одним из их немногочисленных осведомителей, которого настигли эти вымогатели: подробности слишком отвратительны, чтобы приводить их здесь, но ясно, что мучений осведомитель не перенес. «У нас нет сотрудников, говорящих по-китайски, — мы можем только нанимать переводчиков», — сокрушался Порту. Я смотрю на его спартанского стиля кабинет с неказистой кушеткой, истертым ковром и шелушащейся краской, и передо мной как на ладони открываются огромные проблемы, которые принес правоохранительным структурам охваченный глобализацией мир. Даже если бы полиция Бразилии была рационально организована, эта страна не может позволить себе средства и оборудование, необходимые, чтобы хотя бы отслеживать, какие люди и товары пересекают ее границы в обоих направлениях. Неуемное стремление торговать, продавать, покупать, делать деньги значительно превосходит возможности и развитых, и развивающихся стран по регулированию своей торговли, — да и установить во всем мире единые этические стандарты невозможно. Можно поносить коррупцию в развитом и развивающемся мире, однако стоит ли удивляться тому, что таможенники, полицейские, судьи, политики и бюрократы так часто подвергаются искушениям в эпоху, когда в мире, где миллиардеры гоняются в прибылью, половина людей живет менее чем на два доллара в день? Роберто Порту, как я выяснил, столкнулся и с куда более серьезными проблемами: я спросил его, есть ли у него возможность сотрудничать с китайской полицией. «Я не уполномочен связываться с китайской полицией напрямую, — поясняет Порту, — поэтому я могу только обращаться в консульство Китая в Сан-Паулу». «А их дипломаты вам помогают?» — осведомляюсь я. «Они помогают преступникам, которых мы собираемся арестовать, — бесстрастным тоном отвечает он. — Мы просим помочь нам по какому-нибудь делу, а они быстро нанимают адвокатов для тех самых людей, которых мы преследуем».
В какую часть мира ни взгляни, граждане Китая заполняют все ниши на рынках труда.
В процессе своих путешествий я замечал, что умение китайцев сбивать зарплату и производительность в легальных секторах экономики с точностью воспроизводится и в экономике теневой. Я замечал также, что официальный Китай, который определенно стимулирует перемещения своей рабочей силы по всему земному шару, не делает особенных различий между двумя этими секторами. Влияние китайцев стремительно растет, будь то в легальной или в нелегальной экономике. Я уже довольно давно пришел к выводу, что будущее глобальной теневой экономики будет определяться тем направлением, в котором будут развиваться связи Китая с внешним миром. И теперь я отправляюсь из Бразилии на запад, чтобы оказаться на Востоке, где восходит заря новой эпохи организованной преступности, пока Запад борется со своим затянувшимся кризисом среднего возраста.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111
