Автобиография большевизма: между спасением и падением - Игал Халфин

Ознакомительная версия. Доступно 49 страниц из 323

лучшее доказательство губительности половой невоздержанности, чем ряды реально существовавших Хорохориных, оказавшихся втянутыми в постыдные преступные деяния?[2022] Два уголовных дела, представленные ниже, без сомнения способствовали созданию атмосферы, в которой сюжет романа Гумилевского ощущался современниками как актуальный.

В ходе расследования первого дела милиция выяснила следующее. В 1919 году познакомились два студента – Анастасия и ее будущий супруг. «Они друг другу нравятся. Интересы общие: оба захвачены общественной жизнью, участвуют в кружках, посещают митинги, лекции и т. п. <…> Все это сближает их. Она думает не только о своем самообразовании, но, будучи значительно культурнее его, она хочет поднять этот интерес к знаниям и у него, она ставит своей задачей сделать из него культурного и образованного человека»[2023].

Пока Анастасия с ним не жила половой жизнью, «рассудок был господином». Но в январе 1922 г., когда ей казалось, что волнение, связанное с дезертирством, кражами и эпилепсией может вызвать у него припадок, она вступила с ним в сексуальные отношения, «думая, что это предупредит припадок, его успокоит, а может быть и вылечит навсегда». Физическая связь дает ей удовлетворение, глубоко ее захватывает. Она так характеризует этот переломный период своей жизни: «До встречи с мужем я жила сознанием. А потом я жила чувством. <…> Сознательная жизнь как бы вытеснилась. Уступила место другой. Часто был рассудок с сердцем не в ладу, я сама чувствовала это».

Впоследствии девушка узнает, что ее любимый спит с другими женщинами, и, более того, он заражает ее венерической болезнью (заражение венерической болезнью законодательно было отнесено к преступлениям, обозначенным в УК РСФСФ 1922 года как телесные повреждения и насилие над личностью)[2024]. С Анастасией случился нервный припадок; ей казалось, что над ней издеваются.

Наступает последняя ночь. Физическое состояние ее тяжелое. Он хочет ее, она отклоняет его просьбы. Он, как всегда, сумел к ней подойти. Coitus болезнен, вскоре второй, усиливающий физическую и душевную боль. Он засыпает. Она лежит, вихри мыслей и воспоминаний прерываются только болезненными позывами. Она не знает, что она думала. В 7 часов она встает мочиться, обессиленная падает на его ноги. Привстав, она увидела блестящий нож (накануне отточенный мужем); при тщательном анализе, смутно и неуверенно вспоминает она теперь, что словно было какое-то ощущение, что «он» причиной всего. Дальнейшего она не помнит и не знает. Она приходит в себя в тот момент, когда они стоят друг перед другом. Первое, что она видит, это penis в своей руке, в другой – нож и кровь. При медицинском освидетельствовании потерпевшего было обнаружено, что член был ампутирован на ¾ сантиметра от pubis[2025].

Судебный психиатр Николай Павлович Бруханский, который сопровождал это дело, не сомневался, что на фоне ее соматического состояния и нараставшего душевного конфликта произошло действие «короткого замыкания», когда аффективные импульсы переходят прямо в действия, обходя личность в целом, «но не в форме элементарных двигательных разрядов, а в форме сложных действий». Подобные «короткие замыкания» «могут выполняться или в состоянии припадка, со склонностью к затмению сознания, или же иметь вид нормального действия при ясном сознании. Но в обоих случаях действие вместе с аффективным импульсом, вызвавшим его, образует одно сплоченное целое, отщепленное от прочей личности. Импульс не проходит через фильтр всей личности, а прямо переходит на психомоторную сферу и проявляется в действии, наиболее близко лежащем к данному аффекту и бессмысленном для всей личности в целом». Отсюда Бруханскому стал понятен и характер самого преступления, совершенного девушкой: «Стремление эмансипироваться, найти свою привычную установку, отошедшую на задний план благодаря глубокой сексуальной привязанности, которая ее захватила и поработила, неосознанно приводит к penis’y, как виновнику всего»[2026].

Как Хорохорина, так и Анастасию к преступлению привели их разбушевавшиеся половые инстинкты. Оба студента полагали, что половая активность – это дорога к здоровью, но потом лишь убедились, что на самом деле это путь к деградации и разложению. Советское законодательство проявило в отношении студентки Анастасии такое же сострадание, какое романист Гумилевский проявил к своему заблудившемуся в дебрях сексуальности герою. 10 ноября 1924 года Московский губернский суд признал, что инкриминированный девушке акт совершен ею в состоянии «временного расстройства психической деятельности», и дело прекратил.

Три года спустя еще одна уголовная история подтвердила мораль «Собачьего переулка», заключавшуюся в том, что берущие верх инстинкты превращают человека в животное. Здесь судебный нарратив также давал понять, что неразвитый студент из низов, подверженный власти тела, был не настоящим пролетарием, а бессознательным примитивным человеком. Вот некоторые подробности милицейского отчета: будущий преступник, К-ев, родился в крестьянской семье. В Гражданскую войну он служил в Красной армии, а после демобилизации в 1921 году ушел на поиски заработков в Москву и примкнул к коллективу грузчиков. Казалось бы, рост пролетарской сноровки обеспечен: товарищами по работе К-ев постепенно «обрабатывается», проходя через трудовую школу дисциплины, в 1924 году вступает в ВКП(б) и даже имеет честь быть избранным рабочими представителем местного комитета. Вскоре ячейка выделяет его и направляет на учебу в рабфак. «Безусловно, способный и толковый человек», – гласит его характеристика. Но вот тут и происходит трагедия. К-ев знакомится со студенткой буржуазного происхождения, женится, но чувствует себя с ней неровней. Студенческая пара часто ссорится, и К-ев, который демонстрирует все меньше и меньше самообладания, опускается до рукоприкладства. Кульминация происходит 26 февраля 1926 года: муж выбивает жене левый глаз и ранит ей щеку и нос своим перочинным ножом. Вот как судебная экспертиза объясняла упадок К-ева: в Москве у него наступает «сознание, чувство своей недостаточности. Встреча же с женщиной, социально и культурно чуждой ему, давшей ему новое, им не испытанное в любви, захватывает всецело его. Классовое противоречие, отсутствие духовной связи, чувство своей недостаточности выступает в полной мере. Внутренний конфликт углубляется и нарастает».

Суду стало сразу же ясно, что в браке сошлись два совершенно разных типа людей.

Гр-н К-ев является примитивной, т. е. простой, первобытной личностью, по своему психическому складу близкой к психике дикарей, детей с их простыми, непосредственными примитивными реакциями во внешней среде. Это подтверждается не только его крестьянским происхождением и всем формированием и развитием его личности, но и теми проявлениями, которые можно установить на суде. Его любование собой, своим телом, сквозящее в каждом движении, в его маршировке, выпячивании груди и временами величественной улыбке, пристальном взгляде, выражающем свое превосходство, свидетельствует о нарциссизме, т. е. самовлюбленности, и служит ярким доказательством его психического инфантилизма, проявления еще незрелых, детских, более низших начал. Его развязность, самоуверенность, цинизм, подчас, может быть, нахальство, грубость во внешних

Ознакомительная версия. Доступно 49 страниц из 323