Мифы Суздаля. От реки Нерли и змеевика до коня князя Пожарского и колокольного звона - Балашова Оксана
Стоит отметить, что в «водной» мифологии Суздаля, непосредственно имеющей отношение к речной воде и рекам, своя иерархия, и река, как божественная природная стихия, воспринимается как наиболее ранний — архаичный и первоначальный по своему происхождению мифологический образ, а водяной — хозяин-распорядитель конкретной реки, точнее, ее глубин и угодий — как более поздний. По поверью, если река умирает — мелеет, высыхает и пропадает, — то вместе с ней умирает и водяной (г. Суздаль, с. Кистыш, с. Кибол, с. Черниж, с. Кидекша, с. Троица-Берег, с. Абакумлево и др.). Суздальские старожилы уверяют, что водяной принадлежит только своей реке и не переходит, не перебирается (казалось бы, чего проще) в другую, а именно умирает, поскольку «поставлен (назначен. — О. Б.) тут хозяином» не кем-нибудь, а духом всех рек. Однако сам дух рек вечен и только на время уходит под землю, чтобы выйти из-под земли в другом месте, если не речкой, то ручьем, святым источником или колодезной водой.
Среди суздальчан — носителей мифологического знания на момент записи и общения с ними бытовало то строгое разграничение, то слияние мифологических персонажей водной стихии — всеобщего духа рек, духа реки и водяного, что влекло соответствующие изменения и перенос функций с одного на другого. В связи с этим интересна местная версия (или остатки некогда существовавшего древнего мифа?) происхождения и поддержания луговой системы вокруг Суздаля и в его черте (Ильинский, Знаменский, Михайловский и еще восемь, а всего 11 лугов), да и во всем Суздальском ополье. Особую роль якобы играла мифическая подземная река, залегающая неглубоко от поверхности земли и в давние времена представлявшая собой «невероятных размеров» чудище (змею). Мистический дух речной воды (всей речной системы ополья) «дышит», и поэтому вода, поднимаясь, питает луговые земли.
А почему у нас много хороших лугов? Я вам скажу. Река не уходит на большую глубину. Есть река не под землей, а ближе к поверхности. Так? И она [река] дышит. Дышит словно человек. Человек — кислородом, а река — водою. Вверх-вниз, вверх-вниз. Это вдох-выдох, вдох-выдох. Когда вверх, вода ближе к поверхности, вниз — поглубже отступает. Вот говорили, что какой-то дух живет и он вот дышит. Ну, я думаю, это всё сказки, а вот старики верили…[28]
Давно-давно здесь, на Суздальской земле, протекала огромная река. Почти как море. Потоп называли. Ну да. И где луга Ильинский, у Покровского [монастыря], за Михалями, Коровниками и тут — всё-всё было вода. Здесь не было ни Суздаля, ни людей. Ничего. Суздаль образовался, когда река ушла под землю в каменную щель, а осталась только маленькая речка. И эту речку, когда люди стали селиться, назвали Каменка. <…> А другая — Нерль. Потихоньку-потихоньку вся огромная река опустилась под землю. И под землею сделалась маленькими ручейками. Притоки у реки называют рукавами. (Неспроста же назвали?) Они как сеточка, если на карте [посмотреть], и они питают луга. Еще я слышала стариннейшее предание. Что в этой огромной реке жила змея (а может, змей? не помню точно), но фактически что-то такое… В общем, чудище невероятных размеров. Ах, нет, напутала… Сначала змея, чудище. А когда издохла, превратилась в реку Нерль, и притоки, и другие реки, которые у нас текут по Суздальской земле. Вроде так… Ох, мы-то не знаем, а спросить бы у старинных людей…[29]
Названия суздальских рек воспринимались местными старожилами как собственные имена духов этих рек. Поэтому, приходя на берег конкретной реки для совершения специфических обрядовых действий с водой (во время свадьбы, похорон и в определенные календарные дни, а также христианские праздники) или при отдельных жизненных обстоятельствах («посидеть, пожаловаться на жизнь» — ср. в частушке: «Посижу на бережке, / Посижу поплакаюсь: / Мне залетка изменил — / Щас я ухайдакаюсь») и даже просто искупаться или порыбачить, суздальцы обращались к реке по имени: «Дай, Нерль, твоей воды-водицы…» (с. Кидекша, с. Переборово), «Дозволь, Нерль-река, рыбку словить…» (с. Красное), «Ты, Каменка, промываешь все камышинки и травиночки, все камешки и песочинки, так промой мою рану сердечную…» (г. Суздаль, с. Кибол), «Ирмесь-речка, сбрось колечко…» (с. Весь) и др. Незамужние девушки просят реку оказать содействие в гадании на жениха, когда бросают венок на воду и смотрят, куда тот поплывет — на середину реки или на край, как скоро и к какому берегу пристанет или утонет. Если венок проплывет далеко — то и жених живет далеко, если скоро пристанет к берегу — значит, жених живет в ближайшем селении, а если венок потонет — гадающей девушке не суждено выйти замуж в год гадания или, когда гадание предусматривало вопрос о жизни и смерти, — скорую смерть. «Рай-ручей, Рай-ручей, отнеси мой венок / веночек на женишков бережок / бережочек…» (с. Торчино). К духу воды обращались с заговором от любовной тоски, с заговором и омовением для снятия тоски по умершему и др.
Купальский венок на воде.
vetre / Shutterstock
В годовом славянском календарном цикле воде отводился специальный день — Иван Купала, или Купальский день, как его называли в Суздальском районе, хотя в каких-то регионах массовое обливание водой происходило на Аграфену-купальницу, накануне дня Ивана Купалы. В этот день «вода набирает силу» (имеется в виду оздоровительную и магическую), и поэтому повсеместный обычай обливания водой в течение этого дня считался актом магического очищения от хворей и благословения на доброе здоровье. Кроме того, поливание земли водой расценивалось как наступление скорейшего оплодотворения земли (посевы зерновых и посадки овощей дадут хорошие плоды). Большинство людей верили, что особые целебные свойства вода приобретает в такие христианские праздники, как Крещение (зимой) и Пасха (весной), заместившие древние священные праздники славян.
Обряды Купальского дня хорошо известны славянским народам, и о них написано немало популярных книг и научных исследований. Каждая локальная традиция обязательно имеет какие-нибудь, пусть и небольшие, особенности. В Суздале, кроме обливания и купания, которые, по поверью, прибавляли здоровья на целый год — до следующего Купальского дня, пекли специальный ритуальный хлеб небольшого размера («хлебинку») и, надламывая, пускали по воде. Все это проделывалось с обязательным обращением-просьбой к духу реки принять дар, не топить лодки в непогоду, не лишать жизни — не затягивать в омут и кормить всякой «зубастой и губастой» рыбой. Обряд почитания воды выливался в отдельную ритуальную церемонию: хождение к реке с песнопениями, бросание в воду венков из луговых цветов, гадания, трехкратное черпание воды из реки и сливание ее обратно с заговорными словами, пускание «хлебинки» по воде и др.
На Ивана Купалу в суздальских селах и деревнях собирали утреннюю росу, особо ценимую при хворях. Ивановской росой суздальские знахарки пропитывали тканые полотенца и тряпицы для излечивания загноившихся ран и обтирания новорожденных младенцев, а домохозяйки — тканые полотнища (впрочем, утренняя роса использовалась для пропитки тканей и одежд изо льна все теплые летние месяцы). Верили в то, что одежда из такого «росяного» (в Иванов день) полотна / холстины полезна и долго не снашивается. Ивановской росе приписывались как лечебные, так и апотропеические (защитные, оберегающие) свойства, особенно если льняные холсты пропитывать ею начиная с Иванова дня, в течение трех дней. Трехкратное расстилание, пропитывание росой и высушивание холстов на утреннем солнце до того, как оно высоко поднимется над горизонтом, по поверью, придавало ткани особую обережную силу — она приобретала лечебные свойства. Нередко ладанки шились именно из «росяного» полотна. Старожилы из села Кибол вспоминали, как такие обереги давали тем, кто уходил на службу, связанную с военными действиями: сначала в 1904 году, потом в 1914-м и в 1941-м. В селе Гнездилово помнили, как на утренней заре молодые женщины еще в начале XX века расстилали холсты не на задах усадебных участков, а «в лугах холстили», то есть специально ходили на луг расстилать холсты. Место для расстилки выбирали, обращаясь с просьбой к росе, солнцу и траве. Незамужние девушки, участвуя в «росяном» обряде Иванова дня на первой заре, гадали и привораживали любовь — стремились лечь на холст, а потом, перекатываясь, завернуться в него и развернуться обратно.
