Борис Тененбаум - Тюдоры. «Золотой век»

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 76

K концу марта лорд Грей с 9000 солдат перешел шотландскую границу. Совершенно неизвестно, чем бы это все закончилось – французы готовились к переброске войск на помощь правящей королеве-регентше Шотландии, Марии де Гиз, но тут случилось нечто совершенно неожиданное.

Во Франции в марте 1560 года был раскрыт так называемый «амбуазский заговор» – дворяне-протестанты собирались захватить королевскую резиденцию в Амбуазе, взять под свой контроль короля Франциска Второго и его жену, королеву Марию Стюрт, а семейство Гизов перебить.

Целью заговора было установление правления протестантов во Франции.

Герцог де Гиз действовал, как всегда, с большой решительностью. На Амбуаз были двинуты войска. Заговорщики заперлись было в домах города и устроили баррикады, но сдались, получив уверения, что пощадят всех, кроме зачинщиков. Обещание было нарушено сразу же после того, как они сложили оружие. Правительственный совет заявил, что в тот момент, когда обещание пощады было дано, размах заговора еще не был известен. Следовательно, решение было неверным. Поэтому офицерам, что дали свое слово не убивать заговорщиков в случае сдачи, будет дано церковное отпущение грехов, а с заговорщиками будет поступлено по закону.

Пленников вешали целыми гроздьями на деревьях вокруг Амбуаза – впрочем, некоторых зашили в мешки и утопили в Луаре. Несколько человек было казнено колесованием – идея заключалась в том, что осужденному, привязанному к колесу, последовательно ломали кости, начиная с конечностей.

Казни проходили в присутствии 16-летнего короля Франциска Второго и его супруги, 18-летней королевы Марии Стюарт. Распоряжался всем дядя королевы, герцог де Гиз. К его большому сожалению, он не сумел захватить «…истинных вдохновителей заговора…» вроде принца Конде – уж не говоря об английском после. Герцог проклинал правила дипломатического иммунитета. Он был твердо уверен, что весь заговор в Амбуазе сплел именно сэр Николас. И вообще он рассматривал его как своего личного врага.

Некоторые основания для этого действительно имелись.

Дело тут в том, что еще 24 марта 1560 года, за пять дней до вторжения войск лорда Грея в Шотландию, когда казни в Амбуазе были в самом разгаре, Елизавета Первая, королева Английская, издала прокламацию, направленную против семейства Гизов.

Она утверждала, что у нее нет никакой, даже самой малейшей ссоры со славным королем Франциском Вторым и с его супругой, королевой Марией Стюарт, но вот вся беда в том, что Гизы, пользуясь молодостью своих монархов и игноририруя желания «принцев крови» Франции, захватили власть во Франции и теперь норовят сделать то же самое и в Шотландии. Поэтому королева Елизавета, желая сохранить мир и безопасность Англии, примет для этого необходимые меры, но призывает всех своих верных подданных не наносить никакого ущерба ни французам, ни интересам французской Короны. Таким образом, война объявлялась не державе, а частному семейству, члены которого находились на службе этой державы.

Трудно представить себе нечто более необычное…

Ну, семейство Гизов реагировало предсказуемым образом. Кардинал Лотарингский, отпрыск де Гизов, написал письмо дону Филиппу в Испанию с просьбой поглядеть на проблему непредвзято. По его мнению, протестантский заговор был налицо, английские щупальца протянулись от Амбуаза до Эдинбурга, и этому следовало положить конец. Посланец самого дона Филиппа в Англии, сеньор Куадра, советовал ему то же самое и рекомендовал направить испанские войска в Шотландию, на помощь шотландским католикам. Противоположный совет ему дал прославленный полководец Испании, герцог Альба. Он сражался с французами добрых 30 лет и совершенно не понимал, зачем надо помогать им в улаживании их проблем в Шотландии, на далеком севере Европы.

В итоге было измыслено предложение, которое решало все вопросы сразу. Елизавете отправили из Испании любезнейшее письмо, в котором извещали, что король Филипп Второй не оставит свою верную союзницу без защиты и, пожалуй, отправит в Шотландию несколько тысяч своих солдат. Они подавят восстание протестантов, а заодно и отнимут у Франции предлог для усиления ее войск вокруг Эдинбурга.

Это предложение было трудно отклонить – но Елизавета все-таки попыталась и в столь же вежливом тоне ответила дону Филиппу, «…своему другу и союзнику…», что она ему глубоко благодарна, но, к сожалению, его войска не смогут оставаться в Шотландии вечно, ибо они нужны ему самому. Надо «…поискать какое-то другое решение…». Ей ответили – как-то невнятно…

A в апреле 1560 года до Лондона дошли сведения о 4000 испанских солдат, готовых отплыть в Шотландию из Антверпена. Все это начинало выглядеть очень невесело – но 25 апреля 1560 года от Трокмортона из Парижа пришли обнадеживающие вести: экспедиция в Шотландию отменяется. На испанский флот в Средиземном море напали турки, поэтому корабли и солдаты дона Филиппа отправятся на юг, а не на север.

Сэр Николас оказался совершенно прав – сведения у него были из первых рук. Он сумел перехватить письма герцога Гиза его брату, кардиналу Лотарингскому, в которых излагались новости из Испании.

Королева Елизавета решила действовать, и немедленно – второй такой благоприятной возможности могло и не подвернуться. Английские войска в Шотландии были усилены, а за дипломатические переговоры с обеими сторонами конфликта в Шотландии взялся сам сэр Уильям Сесил.

6 июля 1560 года он подписал Эдинбургский мирный договор.

Французы согласились увести свои войска из Шотландии и позволить шотландцам самим решить вопросы своей веры. В обмен англичане снимали вопрос о возвращении им Кале и отказывались от союза английской Короны с лордами протестантской Конгрегации. Все это выглядело разумным компромиссом, приемлемым для всех заинтересованных сторон, но, как известно, всякий дипломатический текст содержит еще и мелко набранные дополнительные параграфы, и дьявол там-то и живет.

Сэр Уильям в мудрости своей выговорил, что вопрос религии в Шотландии будет решен не королевой Шотландии, Марией Стюарт, а шотландским Парламентом. Это нарушало принцип «Чья земля, того и вера»[28], который как практическая мера ограничения конфликтов был более или менее принят государями Европы, но делать было нечего. Испания была занята войной с турками, а у Франции хватало внутренних проблем с ее собственными протестантами.

15 августа 1560 года Парламент Шотландии провозгласил королевство протестантским государством – крупный успех для Англии. Сэр Уильям Сесил оказался прав – без французских войск и союза с Францией Шотландия была уже не опасна.

Елизавета I одержала победу – северная граница Англии была обеспечена.

Франциск II и Мария Стюарт как «…суверены Шотландии…» отказались ратифицировать Эдинбургский договор. Сэр Николас Трокмортон имел по этому поводу беседу с одним из дядюшек Марии Стюарт, кардиналом Лотарингским. Идея того, что война ведется не против Франции, а против семьи де Гиз, была доведена до логического конца – английский посол обсуждал проблемы войны и мира не с французскими должностными лицами, а с отпрыском этого семейства. Вот ему-то он и жаловался на нестерпимый для чести Англии афронт – Мария Стюарт поместила в своем гербе английских королевских леопардов[29].

И посол требовал убрать леопардов, ибо это означало притязание королевы Франции и Шотландии еще и на английский престол. Кардинал разумно заметил своему гостю, что герб – гербом, а реальность гербу может и не соотвествовать, и в доказательство сослался на герб Елизаветы I – на нем были изображены королевские лилии – fleur-de-lys – традиционного герба королей Франции.

Казалось бы, на такой аргумент трудно возразить – но сэр Николас Трокмортон был опытным дипломатом и за словом в карман не полез. Он ответил кардиналу, что эмблема эмблеме рознь – английские короли включили лилии Франции в свои гербы уже больше двухсот лет назад, в то время как Стюарты, хоть и старая династия[30], раньше не делали ничего подобного.

Что уж там собирался отвечать на это Шарль де Гиз, кардинал Лотарингский, мы не знаем и, по-видимому, не узнаем никогда, потому что его следующая встреча с английским послом не состоялась.

Дело в том, что 6 декабря 1560 года король Франциск II внезапно умер.

Если бы в его браке с Марией Стюарт у него родился сын, то королем Франции был бы провозглашен этот гипотетический младенец, регентом – мать короля, вдовствующая королева Мария – и все шло бы по-прежнему. Но младенец так и остался гипотетическим, новым королем Франции стал Карл IX, брат Франциска II, – а поскольку ему было всего 10 лет, то править за него стала его мать, Екатерина Медичи. Гизам пришлось оставить двор, их безраздельному правлению Францией пришел конец.

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 76